Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Да, она его украла.

Мне очень хотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Я просто внутренне корчилась от стыда. Я ненавидела быть плохой. И еще, я ненавидела людей, которые знали о том, что я плохая. Люк в то утро ничего особенного мне не сказал. Ну, он покричал на меня немного, сказал, что беспокоится за меня, и велел больше никогда так не делать. Но тогда я отмахнулась от этого, я подумала: он так привязан ко мне, что на все согласен. И теперь, когда оказалось, что это не так, я почувствовала, что меня предали. И кроме того, зачем, черт возьми, ему понадобилось рассказывать об этом всем?

– После этого я стал следить за ней, теперь я знал, за чем именно надо следить, и тогда понял, что дело плохо. Она вечно что-то скрывала. Она никогда не говорила правды.

Произнося все это, он смотрел на меня в упор. У меня в голове все поплыло. Мы с Люком в Нью-Йорке, любящие друг друга – это была одна картина. Люк в Клойстерсе, приехавший, чтобы полить меня грязью, – совсем другая, и слишком сюрреалистическая для меня, – словно какие-нибудь летающие коровы.

– Понятно, – подытожила Джозефина. – Следующий вопрос: «Как наркотики влияли на поведение Рейчел?». Люк ответил на него так: «Трудно сказать, потому что, насколько я понимаю, она была под кайфом постоянно. Иногда она бывала ласкова и забавна. Но большую часть времени – очень рассеянна, то и дело строила какие-то планы и тут же об этом забывала. Она часто не могла вспомнить наших предыдущих разговоров. Мне кажется, такая забывчивость была связана с валиумом. Когда она нюхала коку, все было по-другому. Наблюдать это было очень больно. Она становилась грубой, крикливой, а ей самой при этом казалось, что она просто великолепна. Что я тяжелее всего переносил, так это когда она в таком состоянии начинала флиртовать с мужчинами. Стоило рядом появиться мужчине, которого, по ее понятиям, можно было назвать крутым… – Джозефина сделала паузу, проглотила слюну, потом продолжала: – …и она тут же набрасывалась на него».

Я была уязвлена, унижена, разъярена!

– Да как ты смеешь? – заорала я. – Тебе крупно повезло, что я вообще обратила на тебя внимание. Как ты смеешь так оскорблять меня?

– А как ты предпочла бы, чтобы я тебя оскорбил? – ледяным тоном парировал он.

Мое сердце просто остановилось от страха. Люк никогда раньше не вел себя со мной так гнусно. Кто был этот большой, угрюмый, злобный, жестокий мужчина? Я его не знала. Но он, судя по всему, знал меня очень хорошо.

– Да, ты вешалась им на шею, – настаивал Люк, взрослый страшный Люк со сжатыми губами. И как я только могла не принимать его всерьез? – Полно, Рейчел, вспомни-ка, – вскинулся он, – как я тебя повел на открытие выставки Франсуа, а ты ушла, ушла домой, с тем козлом-дилером?

Я покраснела от стыда. Следовало ожидать, что он мне это припомнит. Тогда мы так и не поговорили об этом.

– Я с ним не спала, – пробормотала я и добавила, уже более воинственно, – и вообще, это все потому, что мы с тобой поссорились.

– Эту ссору ты сама спровоцировала, когда положила глаз на того мужика, – холодно ответил мне Люк.

Я была в ужасе. Я-то думала, что мне тогда удалось запудрить ему мозги. А теперь оказывается, что он сразу понял, чего я хочу.

– Все это плавно подводит нас к следующему вопросу, – вмешалась Джозефина, – который звучит так: «Какие странности появлялись в поведении Рейчел в результате употребления ею наркотиков?». И Люк написал: «Ее поведение становилось все более и более странным. Она почти перестала есть. Она стала ужасно подозрительной. Обвиняла меня в том, что я клеюсь к ее подругам и смотрю на них так, как будто хочу с ними переспать. На работе она постоянно сказывалась больной. Случалось, что она и в самом деле болела, но часто оставалась дома просто, чтобы поправить голову после вчерашнего. Она почти не выходила, разве что за наркотиками. Она у всех занимала деньги и никогда не отдавала долги. А когда ей отказывались давать в долг, она просто крала…»

Неужели так и было? «Да нет, я вовсе не крала!» – решительно отмела я эту неприятную мысль. Они все могли позволить себе дать мне в долг, и сами виноваты, что не хотели этого делать. Джозефина опять выдержала небольшую паузу:

– Ну, вот и все вопросы. А теперь, поскольку Бриджит слишком расстроена, чтобы разговаривать дальше, может быть, поговорим с вами, Люк?

– Хорошо, – кивнул он.

– Как вас сегодня уже спросила Рейчел, почему вы… э-э… связались с ней?

– Почему связался? – Люк чуть не рассмеялся. – Да я был от нее без ума.

Спасибо тебе. Господи, спасибо, спасибо, спасибо. Я испытала громадное облегчение. Он, кажется, пришел в себя. Пора уже! Теперь он возьмет обратно всю эту ужасную ложь, которую успел наговорить обо мне. Может быть… может быть, мы даже снова помиримся.

– А почему вы были от нее без ума?

Люк медлил с ответом.

– Во многих отношениях Рейчел была просто замечательная.

Прошедшее время, заметила я. Он это даже подчеркнул.

– Она по-своему смотрела на мир. Она была остроумна и умела рассмешить. Правда, иногда, – с сомнением оговорился он, – когда бывала под кайфом, она как-то уж слишком старалась быть забавной, и это становилось уже не смешно, у меня от этого в ушах звенело.

Мне ужасно захотелось напомнить ему, что мы наконец-то перешли к моим достоинствам.

– Мне никогда не нравился этот вид стильной девицы, который она на себя напускала, – признался Люк.

Я встревожилась. Интересно, кто еще, кроме него, видел меня насквозь?

– А вот когда она просто была самой собой, – он говорил так, будто только что раскрыл основной секрет мироздания, – вот тогда она казалась мне по-настоящему остроумной.

Отлично, кажется, мы все-таки вырулили обратно, на ровную дорогу. Джозефина поощрительно кивнула.

– Мы разговаривали обо всем на свете, – продолжал Люк. – Бывали дни, когда нам времени не хватало поговорить обо всем, о чем хотелось.

«Это правда», – подумала я с тоской по прошлому, по Люку.

– Она была не похожа на других девушек, которых я знал, она была значительно умнее. Она, единственная из всех моих знакомых женщин, могла вдруг процитировать что-нибудь из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе». Она, помню, говорила: «Трах и ненависть в Лас-Вегасе», – добавил он.

– Это вы к чему? – не поняла Джозефина.

– Да к тому, что у нее было чувство юмора! – улыбнулся он. – Иногда мы с ней бывали так близки, что мне казалось, мы – одно, – задумчиво сказал он. Он посмотрел на меня, и на какую-то секунду наши глаза встретились. Я увидела того, прежнего Люка. Мне стало невыразимо печально.

– Все это прекрасно, – бесцеремонно прервала Джозефина романтичные воспоминания Люка. – Полагаю, вы пробовали повлиять на Рейчел, когда обнаружили, насколько далеко зашла ее наркомания?