Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Вы ведь давно знаете Рейчел? – приступила к делу Джозефина.

– С десяти лет, – Бриджит нервно скользнула по мне взглядом, и тут же отвела глаза.

– Не могли бы вы рассказать нам о ее наркомании?

– Попробую, – Бриджит судорожно сглотнула. Наступило кошмарное, заряженное ожиданием молчание. «Вдруг она все-таки не найдет что сказать?» – с надеждой подумала я. Но нет! Она заговорила.

– Мы давно пытались ее остановить, – она опустила голову и разглядывала свои колени, занавесив лицо волосами. – Мы все. Все знали, что у нее проблемы…

От напряжения меня стала бить крупная дрожь. Не буду слушать, повторяла я себе как заклинание. Не буду слушать. Но ее проклятые слова все-таки проникали в мое сознание, несмотря на все мои попытки не пустить их.

– …очень агрессивной, когда мы пытались поговорить с ней об этом… становилось все хуже и хуже… принимала наркотики… воровала их у других… и перед работой тоже… часто прогуливала… потеряла работу… вечно врала, и не только о наркотиках, а вообще, по всякому поводу…

Она все говорила и говорила. Я просто диву давалась, сколько злости на меня в ней накопилось. Я бросила взгляд на Люка в надежде, что и он смотрит на Бриджит, широко раскрыв рот, и удивляется ее злости. Но, к своему ужасу, я обнаружила, что он лишь согласно кивает.

– …самый эгоистичный человек, какого я когда-либо видела… общалась с какими-то грязными типами, торговцами наркотиками… вечно без денег… всем должна… по вечерам болталась черт знает где… ее могли убить или изнасиловать…

И так далее. Я слушала, как она извращала и искажала мою жизнь, представляя самые обыкновенные вещи как нечто болезненное и уродливое, и начинала злиться. Ведь сама-то она тоже была далеко не ангел.

– …я боялась идти домой… шла и надеялась, что ее нет… всегда, в любое время дня и ночи… вечно прогуливала работу… заставляла кого-нибудь звонить туда и говорить, что она заболела…

И вдруг я обнаружила, что громко ору:

– А ты-то сама? С каких это пор ты стала такая правильная? Лизала задницу начальству, получила свое чертово повышение по службе, решила, что ты теперь крутая, и завязала с наркотиками?

– Рейчел, ведите себя прилично! – одернула меня Джозефина.

– Нет уж! – окрысилась я. – Не собираюсь сидеть и выслушивать, как эта… как эта курица поливает меня грязью. Если бы я рассказала вам кое-что из того, что делала она…

– Рейчел, замолчите, – пригрозила Джозефина. – Имейте терпение выслушать тех, кто проделал три тысячи миль ради вас.

Я уже раскрыла рот, чтобы возмутиться: «Ради меня? Ха!», но вдруг увидела лицо Люка. На нем были написаны жалость и отвращение, и это сразу остудило мой гнев. Я так привыкла к тому, что он смотрит на меня с восхищением и обожанием, что от этого выражения его лица мне стало совсем тошно. Я униженно замолчала.

Бриджит тоже выглядела довольно пришибленной после моей вспышки, но, тем не менее, продолжала.

– …паранойя… обвиняла меня в том, что я заигрываю с Люком… все более абсурдные обвинения… с ней стало невозможно разговаривать… не только кокаин… дикие дозы валиума… текила… ничего, кроме наркотиков, уже не интересовало… даже голову мыть перестала… стала похожа на скелет… говорила, что она не…

Наконец она закончила и опустила голову. Вид у нее был довольно жалкий, но я знала, что это всего лишь уловка. Возможно, они с Люком все это отрепетировали в самолете.

– Ну что, довольна? – зло процедила я.

– Нет! – заорала она в ответ, и вдруг, к моему удивлению, разревелась.

Она-то чего ревет? Это мне надо реветь.

– Скажите, отчего вы так расстроились? – мягко спросила Джозефина.

– Я не хотела всего этого говорить, – всхлипывала она. – Я не хотела ей плохого. Она была моей лучшей подругой…

И, несмотря на все потоки грязи, которые она только что вылила на меня, я почувствовала комок в горле.

– Я это делаю только потому, что хочу, чтобы она выздоровела! – рыдала она. – Я злилась на нее, правда, мне казалось, что я ее ненавижу…

Я искренне удивилась. Неужели, правда? Бриджит ненавидела меня? Бриджит на меня злилась? Этого не могло быть. С какой стати? Только потому, что мне иной раз случалось взять у нее без спросу немного коки? Да разве можно воспринимать это так серьезно?

– Но я не потому все это рассказала… Я просто хочу, чтобы у нее жизнь наладилась, чтобы она стала такой, как раньше…

Бриджит снова разрыдалась, и Люк молча обнял ее за плечи. Как будто они были муж и жена, чей ребенок заболел менингитом, и вот они молча ждут новостей у дверей палаты интенсивной терапии. «Неплохой был жест. Люк, очень трогательно», – подумала я издевательски. Мне приходилось про себя издеваться над ним – тогда мне было не так больно видеть, как он обнимает и держит за руку другую женщину. «Это меня он должен держать за руку!» – с тоской говорила я себе.

Получив заряд новых сил от объятия Люка, Бриджит вновь выпрямилась и смогла ответить на кучу вопросов, которую обрушила на нее Джозефина.

– Как вы полагаете, сколько времени у Рейчел серьезные проблемы с наркотиками?

– По крайней мере, год, – ответила Бриджит, утирая слезы. – Трудно сказать точно, потому что нам всем случалось выпивать и употреблять наркотики, ну, на бытовом уровне. Но прошлым летом она как с цепи сорвалась. Она все время извинялась, все говорила: «Прости, прости…» Это было наиболее часто повторяющееся слово в ее словаре. Нет, скорее это было слово «Еще!»

Я услышала смешки и покраснела от злости.

– …но ее поведение при этом не менялось, так что все эти извинения ничего не значили. А мне надоело следить за ней, держать ее в узде. Мы с ней ровесницы, она даже старше меня на несколько месяцев, а я себя чувствовала ее мамой или нянькой.

А она меня еще и обзывала занудой и стервой. А я не зануда и не стерва!

От песнопений Бриджит меня отвлекло ерзанье Люка на стуле. Он старался устроиться поудобнее. Он сполз низко-низко, приняв почти горизонтальное положение и широко расставив свои длинные ноги.

Я снова перевела взгляд на Бриджит, это причиняло мне меньше боли.

– …я вовсе не хотела ее воспитывать и наказывать, у меня это и не получилось бы. Но как только ее прощали за что-то, она тут же начинала делать то же самое. Нет, я по природе не злая. Конечно, мне не нравилось, как она вела себя. Я тоже страдала от ее поведения. Стала раздражительной, нервной. А ведь я вообще-то не такая. У меня легкий характер…

Я с тревогой отметила, что на какие-то доли секунды прониклась сочувствием к Бриджит. Я просто забыла, что это именно я, в изложении Бриджит, – исчадие ада, причина всех ее несчастий.