Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

Слава богу, я вовремя спохватилась и вспомнила, что собственно здесь происходит. Бриджит просто пыталась «переписать историю» в свете своей новой, ответственной работы. Она хотела настолько отодвинуть от себя прежнюю жизнь, в которой присутствовали наркотики, чтобы ее работодатели и запаха не почуяли. Так что я здесь была совершенно не при чем.

Но тут она произнесла слова, которые меня просто взбесили. Она сказала:

– И еще, она отвратительно вела себя с Люком. Она стыдилась его, потому что ей казалось, что он недостаточно стильный…

Это-то зачем ей было говорить? Меня охватила паника. У нас с Люком и без того сложности, а она еще масла в огонь подливает! Я быстро посмотрела на Люка в надежде, что он не услышал этих слов. Но, разумеется, он услышал. Я в ужасе попыталась оправдаться:

– Это неправда!

– Это правда, – зло сказал Люк. Черт побери! Мне ничего больше не оставалось, как заткнуться и позволить Бриджит продолжать.

– А еще она пыталась склонить меня к тому, чтобы я встречалась с одним из друзей Люка, с любым из его друзей. И все потому, что она не могла в одиночку противостоять таким, как Хеленка. Ее не волновало, что я не подхожу ни одному из друзей Люка и они не подходят мне, она ведь видела только себя. Она пыталась, словно Господь Бог, управлять жизнями людей… Она даже начинала говорить с нью-йоркским акцентом, когда оказывалась среди людей, на которых хотела произвести впечатление. И все эти «как бы там ни было» и «как если бы» так и сыпались из нее…

Я не слушала Бриджит. Я была слишком потрясена и подавлена злобным выпадом Люка. Он всегда был такой милый, особенно со мной. Как странно! Ведь этот человек выглядел в точности как Люк Костелло – мужчина, который был моим лучшим другом, более того, моим любовником, целых шесть месяцев. Но сейчас он вел себя, как чужой человек. Да нет, хуже – как мой враг.

– Теперь давайте посмотрим на Рейчел с другой стороны, – голос Джозефины вклинился в мои мысли. Теперь ей вздумалось поговорить о моей карьере. У меня возникло дикое желание крикнуть: «А вам не хочется узнать, какого цвета у меня трусики?»

– Рейчел умная и способная, – обратилась Джозефина к Бриджит. – Почему, как вам кажется, она не могла найти себе работу, соответствующую ее способностям?

– Возможно, потому, что трудно задержаться на хорошей работе, если твое основное занятие – потребление наркотиков, – ответила Бриджит. – Кроме того, она сама считает себя тупой.

– A у вас хорошая работа, не так ли? – спросила Джозефина.

– Э-э… Ну да, – настороженно ответила Бриджит.

– И у вас есть диплом?

– Да.

– Коммерция?

– Д-да.

– И вы ездили в Лондон, Эдинбург, Прагу и Нью-Йорк, собирая материал для своего диплома и набираясь опыта, а Рейчел просто следовала за вами. Так? – спросила Джозефина.

– Я бы не сказала, что она просто следовала за мной, – возразила Бриджит. – Да, я ездила во все эти города, а ей надоел Дублин, вот она и решила тоже поехать.

– И все это время вы успешно делали карьеру, а Рейчел не добилась ничего?

– Видимо, так, – признала Бриджит.

Я почувствовала себя никчемной и бесполезной, как комнатная собачка.

– Неплохо всегда иметь рядом кого-нибудь, кто не так удачлив, как ты сам, – проговорила Джозефина, как бы размышляя вслух. – Такой контраст очень согревает душу.

– Но… Я… – Бриджит была смущена и пыталась что-то сказать, но Джозефина уже пошла дальше.

Наше занятие кривыми, окольными путями двигалось к концу. Джозефина сказала, что Люк будет говорить после ланча, после чего увела его и Бриджит в столовую для персонала. То, что они будут есть в помещении для «нормальных людей», стало для меня дополнительным унижением. Я очень страдала от такой дискриминации и ненавидела, когда со мной обращались, как с психом.

Когда они выходили, я заметила, что Люк слегка придерживает Бриджит за спину, словно оберегая ее. «Стерва!» – подумала я, с трудом сдерживая гнев. Едва они ушли, мною овладело уныние. Куда ушел Люк? Где мне теперь его искать? Как мне хотелось, чтобы он обнял меня и прижал к груди! Я жаждала утешения, ведь раньше я всегда его получала от Люка.

Мне даже пришла в голову дикая мысль ворваться в помещение для персонала, чтобы увидеться с ним. Может быть, если бы мы спокойно поговорили, он бы понял, что по-прежнему любит меня? Он был так ко мне привязан, что это не могло вот так просто пройти. Надо прекратить весь этот кошмар. На какое-то мгновение эта мысль показалась мне очень удачной и вполне осуществимой. А вдруг все еще можно исправить? Но очень скоро я пришла в себя и поняла, что исправить ничего нельзя.

Пациенты сгрудились вокруг меня, наперебой предлагая свое сочувствие.

– Слушайте, – я отчаянно пыталась оправдаться хотя бы в их глазах. – Вы должны понять: все, что наговорила здесь Бриджит, не имеет ко мне никакого отношения. Она все чудовищно преувеличила, и все из-за этой своей новой работы. У нее на работе с ума сойдут, если узнают, что она принимала наркотики. А вы бы видели, сколько она их потребляла! Это она научила меня всему, – я выдавила из себя злобный смешок и ожидала, что Майк и другие меня поддержат. Нет, они и не думали смеяться, только гладили меня по плечу и сочувственно вздыхали.

За ланчем я не смогла съесть ни куска. Вместо того, чтобы есть, я молилась, и так горячо, как не молилась никогда. Я исступленно торговалась с Господом Богом. То я умоляла, чтобы он навлек на Люка ужасные несчастья, то просила, чтобы поспособствовал нашему воссоединению. А взамен я обещала провести остаток жизни в неустанном подвижничестве. Но поскольку в прошлом я уже несколько раз надувала Господа Бога, он, вероятно, больше не хотел иметь со мной никаких дел.

Минут за десять до продолжения увлекательного аттракциона на меня накатила волна тошноты, и в глазах потемнело. Я с удовлетворением подумала, что сейчас умру, и побрела в ванную, держась при этом за стену, потому что даже пол под ногами различала очень смутно, а перед глазами у меня плыли какие-то черные полосы. Но как только меня стошнило, я снова почувствовала себя нормально, поняла, что час моей смерти еще не пробил, и была горько разочарована.

53

Не успела я оглянуться, как уже сидела на стуле в Аббатских апартаментах – приняв во внимание муки, которые меня ожидали, мне позволили на сей раз занять одно из лучших мест. Люк должен был появиться с минуты на минуту.

«Может, он все-таки не станет поливать меня грязью?» – блеснула у меня надежда, почти вернувшая мне самообладание. Вдруг, когда дойдет до дела, он все же не сможет быть со мной так жесток? В конце концов, он ведь был моим любовником, он с ума по мне сходил. Ведь должно же у него ко мне хоть что-то остаться? Вдруг он не сможет сделать мне больно? Разве не он приносил мне грелки, когда у меня были месячные и болел живот? Он даже не стеснялся покупать для меня то, что по старинке называл «женскими гигиеническими пакетами».