Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

– Для меня – нет. – Джозефина широко улыбнулась. – И для Мисти, например, тоже нет.

Мисти яростно затрясла головой. Чего еще от нее ожидать, от стервы!

– На свете миллионы людей, которые прекрасно обходятся без одобрения Хеленки.

– А вы не будете так любезны объяснить мне, какое все это имеет отношение к наркотикам? – едко поинтересовалась я.

– Огромное, – многозначительно ответила Джозефина. – Вот увидите.

После ланча Джозефина снова взялась за меня. Я бы все отдала, чтобы это кончилось! Я очень, очень устала.

– Вы хотели знать, какое отношение ваша низкая самооценка имеет к наркомании, – сказала она. – Самое простое объяснение – если бы вы хоть немного уважали себя, то не стали бы губить свой организм всякой дрянью и доводить себя до серьезной болезни.

Не имея ни малейшего представления, о чем она говорит, я разглядывала потолок.

– Я, кажется, с вами разговариваю, Рейчел! – крикнула Джозефина так громко, что я подскочила. – Вспомните, какой доходягой вы пришли сюда. В ваше первое дежурство по завтракам вы чуть не отключились, и все потому, что внезапно лишились вашего любимого валиума. Кстати, у вас в тумбочке нашли пустой пузырек из-под валиума, – сказала она, глядя мне прямо в глаза.

Я отвернулась, сгорая от стыда и злясь на себя за то, что не смогла спрятать пузырек лучше. Но прежде, чем я успела придумать какое-нибудь объяснение, вроде «это был не мой пузырек» или «мне его дала мама, там была святая вода», она продолжила:

– Это всех здесь касается. Если бы вы выше себя ценили, вы не морили бы себя голодом, или, наоборот, не объедались, не травили бы себя алкоголем, или, как в случае Рейчел, не доводили бы себя наркотиками до больницы.

Ее слова угрожающе звенели в тишине комнаты, и у меня по телу пробежала дрожь ужаса.

– Вы чуть не умерли, – безжалостно продолжала Джозефина, – из-за наркотиков, которыми накачали себя. Как вам кажется, это нормально?

Странно, но до сих пор я как-то всерьез не задумывалась о моей так называемой передозировке.

– Ничего я не умирала, – неохотно ответила я.

– Умирали, – настаивала Джозефина.

Я молчала. За считанные доли секунды я увидела себя со стороны. Я почувствовала, как все сидящие в этой комнате меня воспринимают. И то, что я могла умереть в больнице от передозировки, показалось мне ужасным. Если бы такое случилось с Майком, например, или с Мисти, я была бы поражена, как низко они пали из-за своего пьянства.

Но дверца в истину тут же снова захлопнулась.

– Это была случайность, – сказала я.

– Нет, не случайность.

– Случайность. Я не собиралась принимать так много.

– Вы вели образ жизни, при котором прием больших доз наркотиков был в порядке вещей. Большинство людей вообще не принимают наркотиков, – напомнила мне Джозефина.

– Это их проблемы, – я пожала плечами. – Если им нравится бороться со всем тем дерьмом, которым их забрасывает жизнь, не прибегая к помощи легких наркотиков, то они просто дураки.

– Где вы почерпнули столь стройную теорию, интересно?

– Не знаю.

– Рейчел, чтобы добраться до истоков, нам придется вернуться в ваше детство, – улыбнулась Джозефина.

Я картинно возвела глаза к небу.

– Трудно жить в большой семье и сознавать, что ты в ней – самая неталантливая, самая неумная, самая нелюбимая, не правда ли? – громко спросила Джозефина.

Это было, как удар в солнечное сплетение. У меня в глазах потемнело от боли и потрясения. Я бы запротестовала, да у меня дыханье перехватило.

– Ваша старшая сестра – способная и очаровательная, – жестоко продолжала она. – Ваша следующая сестра – просто ангел в человеческом обличье. Две ваши младшие сестры необыкновенно привлекательны внешне. Трудно жить в семье, где у всех, кроме вас, есть какие-то достоинства.

– Но… – попыталась вклиниться я.

– Трудно жить, когда ваша мать столь очевидно разочарована в вас, когда она переносит свои собственные комплексы по поводу слишком высокого роста на вас, – неутомимо продолжала Джозефина. – Другие пусть говорят, что вы слишком высокая, – это ладно, но когда это говорит ваша родная мать! Тяжело, когда считают, что вы недостаточно способная, чтобы сделать хоть какую-то карьеру.

– Моя мать любит меня! – похолодев от страха, выпалила я.

– Я вовсе не утверждаю обратного, – сказала Джозефина. – Но наши родители – тоже всего лишь люди, и свою горечь за неосуществленные амбиции они срывают па детях. Совершенно ясно, что бедная женщина зациклилась на своем росте и перенесла это на вас. Она хороший человек, но у нее не всегда получается быть хорошей матерью.

Во мне поднялась дикая злость на маму. Бездушная старая корова! Это она сделала так, что я всю жизнь чувствовала себя неуклюжей дурой. Не удивительно, что все мои романы кончались катастрофой. Не удивительно – я плавно подошла к этому выводу, – что я стала принимать наркотики!

– Значит, это моя мать виновата в том, что я – если это действительно так, стала наркоманкой? – спросила я, изо всех сил стараясь придти хоть к какому-то позитиву.

– Э, нет!

Нет? Тогда к чему все эти разговоры?

– Рейчел, – ласково произнесла Джозефина. – В Клойстерсе не занимаются поисками козлов отпущения.

– Тогда о чем вы?

– Просто если нам удастся определить, как зародилась ваша низкая самооценка, мы сможем над ней работать.

Меня охватил гнев. Хватит, хватит, хватит с меня всего этого! Надоело! Я устала и хочу спать!

– И как же это получилось, – злобно процедила я, – что у меня появилась эта, как вы ее называете, низкая самооценка, а у моих сестер – нет? У нас ведь одни и те же родители. Может, объясните мне?

– Сложный вопрос, – спокойно ответила Джозефина. – Но я уже отвечала вам на него, по крайней мере, однажды.

– Отвечали?

– Мы формируем свое представление о самих себе, основываясь на мнении наших родителей, – терпеливо объяснила она. – А ваши родители относятся к вам с любовью, но… с некоторым пренебрежением.

Не надо!

– Некоторые люди принимают близко к сердцу негативные мнения о себе. Другие, более устойчивые, отметают все критические суждения…

Что-то знакомое…

– Так вот вы – из первых, из чувствительных, а ваши сестры – нет. Все просто.

– Уроды, – проскрежетала я, ненавидя всю свою семью.

– Что вы сказали?

– Уроды! – повторила я громче. – Почему они выбрали именно меня, чтобы относиться пренебрежительно? У меня могла быть совсем другая, прекрасная жизнь, если бы они так не поступили со мной.

– Да-да, – кивнула Джозефина. – Вы сердиты на них. Но подумайте, каково, например, Маргарет, которой навязали роль «примерной» дочки. Если ей когда-нибудь захочется восстать, сделать что-нибудь, не соответствующее ее характеру, ей живо дадут понять, что она этого не может себе позволить. Она тоже могла бы сильно обижаться на родителей за это.