Венчание - Галина Дмитриевна Гончарова

на свете придумано, а для того, чтобы чувства свои выразить, все одно их слишком мало будет. И смотрят двое в глаза друг другу, и понимают, что жизнь у них одна на двоих, и сердце на двоих одно, и дыхание тоже, не жить им друг без друга.

И губы встречаются, и руки переплетаются, и столько нежности в тихом шепоте…

Все у них еще будет.

И закаты, и восходы, и радости будет, и неурядицы, без которых жизнь не обходится, а только вспомнит Устинья, как могла мужа потерять — и замолчит.

Вспомнит Борис, как жена жизни своей не пожалела, на его убийцу кинулась — и тоже промолчит лишний раз. И поссориться им не удастся.

Все у них хорошо будет.

Глава 15

Глава 12.

Из ненаписанного дневника царицы Устиньи Алексеевны Заболоцкой.

Вот сейчас я могу и назад оглянуться, и сравнить случившееся. И до конца разобраться, что в той черной жизни со мной сделали.

Ежели сравнивать начать, в той жизни мы с Федькой впервые на ярмарке переведались. Ни силы я своей не знала, ни воли не имела, ровно кукла была послушная. В этой жизни Федька меня сначала в подворотне увидел, где во мне сила полыхнула, а потом уж на ярмарке…тут похоже все шло. Только я уже была другая. Совсем другая.

А так и Михайла к нему приблудился, и нянюшка болела долго.

Только вот в той жизни я за няней не ухаживала, а в этой чуточку иначе все пошло. И Федька со мной разговаривать взялся, не только с отцом моим. И Истерман, и Любава…

В той жизни посмотрели на меня, поняли, что сильна, да покорна и глупа, в самый раз подхожу Федьке, да и отбор объявили. В этой жизни Федьке, как и в той сначала Утятьеву прОчили, потом на меня заменили. Только в той жизни это было с материнского благословения, а в этой…

В этой меня и похитить пытались — тут уж Истерман постарался, и убить, дело рук ведьмовских, явно, или… или не убить?

Скорее, проверить?

Верку, дуру невезучую, порча в могилу свела. А меня бы, как волхву, затронула она?

Так-то да, но о могиле речь и не шла бы. Когда вспомнить, пару раз перед отбором и в той жизни дурно мне становилось. Тогда я и не подумала ни о чем, дурно и дурно, может простыла, али съела чего несвежее. А ведь это сила внутри меня могла порчу отражать, со злом бороться.

Да могло и такое быть, еще как могло.

Проверили меня, в той жизни порадовались, небось, что самородок нашли в навозе, в этой огорчились. Вроде как и кровь-то хорошая, и Федора тянет ко мне, ан слишком сильна да неуправляема боярышня, не надобна такая Любаве. Не ко двору.

А Федор с цепи все чаще срывался.

Чернокнижный ребенок, что поделать…

Мамаша Любавы, потомственная ведьма чернокнижная, в Россу приехала, от огня спасаясь, тут и дочь первую родила, Сару. Потом мужа она бросила, второй раз замуж вышла, за боярина Захарьина. А только боярину наследники надобны. А у чернокнижных ведьм с детьми завсегда беда.

Не могут они много детей родить, одного, может, двух, и то двоих нечасто. Так им природа мстит за извращение естества.

Пришлось Инес к чернокнижному ритуалу прибегнуть, родных боярина Никодима в жертву принести. Двоих детей она рОдила, а только дети-то порченые получились.

Сами они род свой продолжить не смогли бы уже, только ритуалом черным. Только так и никак иначе, и знали об этом оба. Потому и боярин Захарьин, видать, не женился, не хотел никому жизнь портить. Он и в черной жизни моей холостяком прожил, как свекровь его не старалась сосватать, не поддался. Это я хорошо помню, он до того умер, как я в монастырь ушла, Руди тогда еще весь черный ходил, дружили они крепко вместе по бабам ходили…

Но ежели Даниле Захарьину жениться было не обязательно, то Любава свекровка моя, трижды прОклятая, замуж за царя вышла. Без любви, понятно, там может, и мамаша ее постаралась, или сестрица. Настоечку какую дали, заговор сделали — на такие дела ведьмы большие мастерицы. Женился на Любаве Иоанн Иоаннович, а только без наследника долго б он ее держать н стал. Натешился, да и пошла вон!

А Любава-то и рОдить без ритуала черного не может.

А ритуал жертву требует…

Как и когда сошлась Любава с Рудольфусом Истерманом, то мне неведомо. Но и сошлись, и нашли друг друга, и ритуал провели, и Федька на свет появился, ни на мать не похожий, ни на отца. И еще более порченый, чем мать и дядька его. Отсюда и припадки его, и интересы странные, и прочее… ко мне он ради силы моей потянулся, понял, что может ко мне присосаться.

И то…

Любава ему втихаря кровь Истермана давала, только так Федьку утихомирить можно было. И то, срывался он через раз, девок убивал, людям боль любил причинять.

А потом на Истермана магистр Родаль вышел.

В той моей черной жизни все у них получилось. И засилье иноземное в Россе, и Федор на троне, покорный да управляемый, все один к одному сошлось. Красота, да и только.

В этой жизни магистр не добился ничего. Но это уж потом…

Любава, когда Федька расти начал, подстраховаться решила. На Борю аркан накинула, а чтобы уж точно получилось все у нее, свою племянницу ему подсунула. Мужчины тоже первую женщину… запоминают. Вот Боря и оказался к Евлалии Пронской привязан. Тогда она еще Евой Беккер была, потом уж в православие перешла, за боярина Пронского замуж вышла. Потому и Любава боярыню Степаниду к себе приблизила. Не чужой человек все ж

И потянулись годы…

Боря на Маринке женился. Ламия, конечно, аркан чужой почуяла, а только мужа от него избавлять не стала, просто чужое колдовство подправила. А подправила, надо полагать, не слишком умело, лучше свое с самого начала начинать, чем чужое переделывать. И жила в свое удовольствие.

Потом о ребенке задумалась, не хотелось ей с Россой расставаться, тут и безопасно, и власть, и мужчины на любой вкус, и не подозревает ее никто… в той моей черной жизни она до Ильи, брата моего добралась, и его выпила, и через него, Машеньку с малышом.

В этой я ее колдовство порушила.

В той жизни я и не думала ни о чем таком, а Маринка меня тоже почуяла. И решила