Венчание - Галина Дмитриевна Гончарова

Устинья, дочь боярская-3. Венчание.

Глава 1

Пролог.

Инесса Бенитез привыкла к переездам, сколько она себя помнила, они с матерью переезжали из одного города в другой из одной деревни в другую. Кочевали, что цыгане, дольше года нигде не жили, а иногда и года не получалось, когда и ночью убегать приходилось, унося на себе, что в мешке заплечном поместится.

В городах они бывали чаще, в деревнях реже. Летом мать Инессы старалась перебраться в деревню, чтобы набрать трав, насушить их, наварить мазей и зелий — трава это ведь не просто так на лугу сено, это целое искусство. Какую собирать, когда, на растущей или убывающей луне, по утренней или вечерней росе, с какой приговоркой, да как сушить…

То, что травники продают — это и корове-то не всегда скормишь, помрет, болезная. А матери Инессы, донне Бьянке, трав требовалось много.

У ведьмы была обширная клиентура.

И постоянные клиенты были, и новых они приводили с удовольствием, и рекомендовали друг другу надежную да неболтливую женщину, даже не догадываясь, что ведьма она.

Донна Бьянка не работала с бедняками, ей это было неинтересно. Что с них взять-то? Три медяка и кучку свеклы? А визгу наслушаешься, а ежели что не так пойдет, мигом с вилами бегут… нет, такого ей не надо и рядом было. За чужие грехи умирать, тем паче, что и сами крестьяне те еще дураки, что им ни скажи, все по-своему переиначат, да тебя же и овиноватят! Быдло, одно слово!

А вот со знатными доннами работать — одно удовольствие.

Кому плод стравить, кому мужа извести, или там, золовку, свекровь, кому наоборот, травку, чтобы старик себя молодым почувствовал, а ведь есть еще привороты, отвороты, порчи, сглазы….

Среди клиентов Бьянки Бенитез, матери Инессы, были даже особы королевских кровей. А что они — не люди, что ли?

Ведьму берегли и лелеяли, передавали из рук в руки, тем паче, что ведьмой-то она была самой настоящей, слабенькой, но чернокнижной. Дар у Бьянки был не слишком сильный, но ведьма была умна. Ежели что ей было не по силам, она просто не бралась за это дело.

Приворот на мужчину? Пожалуйста, но надо посмотреть, сработает ли. Ах, он до безумия влюблен в другую женщину? Тогда может не сработать. Такое часто бывает, истинные чувства сжигают любой приворот. Можем сначала извести соперницу, или приворожить ее к другому, а уж потом взяться за вашего дона. Это будет дороже, но затор наверняка, а просто зелье может и дать осечку.

Клиенты этот подход ценили, и советам ведьмы следовали.

Но Бьянка все равно была благоразумна, и каждую зиму встречала уже в другом городе.

Ведьма же!

На чем горят ведьмы — иногда и в буквальном смысле? Так место им насиженное бросать не хочется, уходить лень, корма отяжелела, ракушками покрылась, вот за нее и прихватывают. И жгут на костре церковном вместе с кормой и домом. Увы.

Или привязанность.

Это уж вовсе смешно, какие у ведьмы могут быть симпатии к людям? Как у волка к зайцу, не иначе. Впрочем, в маленьких радостях жизни Бьянка себе не отказывала, и дочь родила, когда время подошло, надо же будет силу кому-то передать?

Дочку, вот, рОдила, продолжение и свое и старинного чернокнижного рода, и дочка получилась на радость маме — сильная, умная. Бьянка о маленькой Инессе заботится, девочка сыта, обута-одета, причем не абы как, а тепло и аккуратно, девочку учат грамоте, учат травам и чернокнижному искусству, тем более, таланта у нее не в пример больше, чем у самой Бьянки. Чего еще надобно?

Характер у девочки подходящий, безжалостный, любопытный, разум холодный, книга ее с малолетства признала, а слово «мораль»… для Инессы это было просто слово, равно, как и для самой Бьянки. И ничего более.

Жизнь шла своим чередом, переезд следовал за переездом, но — увы, свой дровосек найдется на каждое дерево.

Одна из клиенток Бьянки выпросила у нее яд.

Дело житейское, но как надо подливать яд, чтобы жертва увидела, что-то заподозрила — и поменяла бокалы⁈ Одно слово — дура! Дохлая, понятно, яд у Бьянки осечек не давал.

Началось расследование, поднялся шум, и Бьянка не успела сбежать. Ее перехватили на почтовой станции, а Инессе просто повезло. Увидела она из окна, как в трактир входят монахи — схватила Книгу, да из окна в крапиву и сиганула, и припустила, что есть мочи, куда глаза глядят.

Сама выбралась, а Бьянке удрать не удалось, так и сожгли на площади Роз.

Спасать мать или как-то помогать ей Инесса даже не собиралась. Она прекрасно понимала, что молчать под пытками мать не сможет, а потому удирала со всех ног. Она и о казни-то узнала через несколько лет, слухи дошли, но ее это не взволновало.

Инессе было уже пятнадцать, Книга ее признавала, а мать…

Жаль, конечно. Но Бьянка здраво оценивала свою дочку — совесть, любовь, привязанность для Инессы были только словами. Сильная чернокнижная ведьма была просто не способна на эти чувства.

Сама Бьянка была и слабее, и эмоциональнее, дочь она любила, и даже на костре радовалась, что Инесса спаслась. Главное, жива будет, а остальное… остальное уже от нее не зависело, что могла — Бьянка все сделала. И Инесса была не права — Бьянка ее не выдала. Молчать не молчала, а показания постоянно меняла, то Инесса была рыжей, то черноволосой, то светленькой, менялся цвет глаз… монахи просто запутались, махнули рукой, да и сожгли ведьму.

А Инесса взошла на корабль, который отплывал в Россу.

Получилось это совершенно случайно, в Россу собирался ехать ее любовник, и он же рассказал Инессе о стране, в которой никого не жгут! И на ведьм не охотятся — дикие люди. *

*- вообще, случаи были, но единичные, старообрядцам доставалось намного больше, а ведьмы, что забавно, часто отделывались поркой и пинком под хвост, прим. авт.

Инесса решила, что стоит отправиться в Россу, естественно, за счет любовника, и посмотреть, как там люди живут. Уехать-то она всегда успеет.

Шестнадцать лет, время самонадеянности и прочно задранного носа.

С любовником пришлось остаться надолго. На целых два года.

На корабле Инессе было так плохо, что она даже не сразу поняла — беременна. Травить плод ведьме не хотелось, потом можно и не понести, потому она решила затаиться, спокойно пожить, приглядеться