Венчание - Галина Дмитриевна Гончарова

*- все сильно зависит от самого человека. Теоретически — можно, практически — смотрите анализы и свою физическую форму. Кто-то беременным и на параплане летал, и ничего так. Прим. авт.

Бегом бежала?

Так не слишком-то далеко и бежать пришлось. И вот с боярыней она сцепилась, но та ее не успела в живот ударить, просто старалась от себя оторвать, отбросить… а вот силы потом сколько Устя выплеснула? Но… когда бабушке плохо стало, у нее и кровь носом шла, и голова кружилась, а Устинье вроде как и ничего?

Усталость есть, это понятно, но в общем Устинья себя хорошо чувствовала, она молодая, здоровая…

— Все равно, государыня, я бы вам посоветовал выпить успокоительное и поспать лечь.

Разумность совета Устя признала, настойку валерианы выпила, а спать наотрез отказалась.

— Боренька…

— Я с тобой побуду, солнце мое, никуда не уйду. Никогда.

Устинья со скамейки встать попробовала, пошатнулась, в мужа вцепилась. Потом вспомнила…

— Нож!

— Вот он лежит, Устёнушка.

Устя на клинок посмотрела.

Помнила она эту рукоять алую, до последней черточки помнила. А потому…

— Боренька, это надобно будет кузнецу отдать. Чтобы разбили, расплющили, в мелкую пыль растерли да переплавили. — И уже мужу на ушко, потихоньку. — Ведьмин это клинок, жертвы таким приносят.

Боря на нож посмотрел с отвращением.

— И меня им заколоть хотели?

А чего тут непонятного, можно и не объяснять. Не просто ж так пришла к нему боярыня Пронская? Где она, кстати?

— Мертвая она, государь, — один из стрельцов отозвался.

Борис и разбираться не стал, что да как, рукой махнул.

— Ну и пусть ее, палачу работы меньше. Репьеву скажите, пусть займется. Устя, почему ты прибежала так?

— Мне сердце неладное подсказало, — Устинья врать не стала… почти. Ее ж не спрашивали, где она была, когда беду почуяла, — бросила я все и к тебе побежала… вот и успела чудом.

Борис вспомнил, как Устя на боярыню кинулась… да уж! Не иначе — чудом!

Еще б минута…

Нож рядом лежал, острый, из стали каленой, отблескивал синеватыми искорками, такой меж ребер не вонзится, а нырнет.

— Устёнушка… счастье мое!

— Боренька, не уходи, пожалуйста, побудь со мной?

Как было жене в такой мелкой просьбе отказать? Боря и не подумал даже.

— Конечно, любимая. Пойдем, ты полежишь, я рядом побуду.

Адам посмотрел одобрительно.

— Ежели что, государь, я тоже… рядом побуду.

Борис ему кивнул с благодарностью, и с супругой за дверь вышел. Ежели кто и обратил внимание, что государыня вся грязная, да растрепанная, то промолчал разумно. Длинный язык-то, говорят, с головой укорачивают, так лучше самому его прикусить. Целее будешь.

* * *

В своих покоях Устя в мужа вцепилась — не отдерешь.

— Полежи со мной, Боренька…

С супругой спорить государь не стал, послушался, рядом лег, обнял ее.

— Устёнушка, ты ведь не всю правду мне рассказала. Верно?

— Не всю. Не стала я при других, — Устя тихо говорила, чтобы никто не услышал, даже ненароком. — Я просто видела… ты, и нож этот, и у меня на руках кровь… мне так страшно было, Боренька! До безумия страшно…

— Бедная моя девочка.

И так это было сказано, что Устинья снова разрыдалась. От облегчения.

Все хорошо, успела она. Не зря она бежала, летела, не зря… в последнюю минуту, считай! Боря ее долго утешал, по голове гладил, как маленькую… он бы и от другого утешения не отказался, да Адам шепнул, что лучше не надо бы. И так государыне тяжело пришлось, ни к чему еще добавлять.

Кое-как добралась до палат государевых Агафья, услышала от лекаря, что произошло, и на пороге чуть не осела, за сердце схватилась. Все же и у старой волхвы был свой предел, и сегодня она его перешла необратимо. Ей Адам и занялся.

Илья только ругался, понимая, что когда б не Устя…

Все рухнуть могло бы. Вообще все. Основа спокойствия в государстве — преемственность власти, да правитель умный, а такого и нет покамест. Устя еще когда родит, ребеночек еще пока вырастет… восемнадцать лет Борису обязательно прожить надо, а лучше б и поболее.

Обошлось…

И Слава Богу! Любому, в какого б человек не верил.

Но нажрался Илья в этот вечер от души. Да так, что с утра обнаружил себя почему-то в лодке, на пристани, и долго думал, чего его занесло туда.

Хорошо еще, купаться не полез, а мог бы…

Злое зелье — вино.

* * *

К вечеру боярин Репьев пришел, государю доложился честь по чести.

— Допросил я боярина Пронского, и слуг его, и в палатах кого потребовалось, государь. Когда дозволишь рассказать?

— Дозволю, — Борис на жену посмотрел вопросительно. Устя уж успокоилась, а все равно за него цеплялась, да Боря и не спорил. Ему и самому рядом с женой спокойнее было. — Послушаешь ли, радость моя?

— Послушаю, Боренька. Самой интересно, отчего боярыня покушаться на тебя решила, да как во всем этом замешана оказалась.

Боярин Репьев на государыню покосился, но промолчал. И государыня Любава делами государственными интересовалась живо, и эта — интересуется… ну так что ж? Главное, с советами да указаниями не лезет.

А еще Анфиса говорила, государь у них с Аникитой на свадьбе быть обещался, и крестным отцом ребеночку стать. Как уж она добилась этого, не сказала, а только понял боярин, что с государыней Устиньей договорилась невестушка. Ну… когда так — и ему не в тягость что-то рассказать.

— Присаживайся, Василий Никитич, рассказывай, да кваску себе налей, когда захочется.

Боярин не отказался. И кваску плеснул, и выпил — устал он за день, почитай, и не присел ни разу.

— Дело такое, государь. Боярыня Пронская с невесткой своей близка была. Как овдовела Степанида Пронская, так и завела она полюбовника молодого. Уж прости, государыня…

Устя только рукой махнула. Вот уж нашел, чем удивить, и не такого она в монастыре повидала.

— А молодых любовников прельщать надобно. Или самой моложе казаться, или деньгами их улещивать, или еще чем, подарками дорогими…

И с этим согласны были присутствующие. Любовь — там уж понятно, не знаешь, кого полюбишь, а просто так, плоть потешить? Мало кто из парней молодых на такое бесплатно пойдет.

— Вот, невестка ей и помогала. Или боярыня — невестке радела. Сводила она невестку свою с теми, кому услуги ведьминские были надобны. Список я составил,