Наследие Рима. Том 2. Kрестовые походы - Олег Николаевич Слоботчиков

действий был таким же, как и во времена Жана де Бриена, равнинный треугольник, ограниченный с севера озером Мензале, с запада Нилом, с юго-востока каналом Бахр-э-Сегир. В южной части этого треугольника, на границе Нила и Бахр-эс-Сегира, укрывшись за каналом, была дорога на Каир, цитадель египетской обороны, сильный город Мансура. Поэтому, чтобы открыть путь в Каир, необходимо было пересечь Бахр-эс-Сегир, что было особенно сложной операцией, так как она должна была проводиться в присутствии египетских сил, сосредоточенных на южном берегу канала и поддерживаемых на Мансуре.

21 декабря Сент-Луис пешком прибыл на северный берег канала. Он был в состоянии оценить сложность проблемы, тем более что неизвестными бродами египтяне пересекли северный берег кавалерийских взводов, которые пришли ночью, чтобы совершить набеги вокруг французского лагеря и расправиться с окруженными солдатами.

После этих предупреждений Сент-Луис окружил лагерь рвами и парапетами, которые было трудно преодолеть. Сент-Луис сначала попытался осушить русло реки Бахр-э-Сегир, построив плотину и направив воды этого канала обратно в сторону Нила. Чтобы защитить своих землекопов от стрел мусульманской армии, которая с другой стороны стремилась помешать работе, он окружил их целой системой деревянных башен и катапультов.

Но над каналом египтяне опрыскали машины горящей смолой, которая подожгла их и жестоко сожгла сооружения. Эти струи смолы были хорошо описаны Жоинвилем. «Греческий огонь шел впереди размером с бочку с верджуком, а острие выходящего огня было размером с большое копье. Он издал такой шум, что выглядел как молния или летящий дракон. Он светил так ярко, что ночью в лагере можно было видеть, как при дневном свете.

При каждом «прилете» христиане «прячутся» на коленях и локтях, «а святой Людовик простирал руки к Господу нашему и говорил, плача: прекрасный Господь Бог, сохрани меня, мой народ!».

Более того, в то время как на северном берегу Бахр-эс-Сегира франкские землекопы нанесли удар, на южном берегу египетские землекопы вырыли берег, так же расширили русло канала и нейтрализовали работу врага. Нужно было найти что-то еще. В конце концов, Сент-Луис узнал от бедуина или копта о существовании брода, расположенного восточнее, в месте, за которым египтяне плохо смотрели. Поручив охрану лагеря герцогу Бургундскому, он в ночь на 7 февраля 1250 года поехал к месту, указанному его информатором.

Во вторник 8 февраля на рассвете переход начался. Движение шло медленно, брод оказался намного глубже, чем ожидалось, со скользкими и крутыми берегами. Граф Артуа, который вместе с тамплиерами сформировал авангард, прошел первым. В точных и строгих инструкциях Людовик IX приказал ему подождать, чтобы начать движение, пока вся остальная армия не переправится. Не подчинившись этому приказу, Роберт не успел встать на другую сторону, как он ударил шпорами, обучил своих рыцарей и атаковал египетский лагерь в их голову.

Сюрприз был полным. За несколько секунд египетские заставы были срублены, лагерь снят, все затоплено, уничтожено или обращено в бегство. Эмир Фахр эд-Дин, египетский генералиссимус, выходил из ванны и красил бороду хной, когда его насторожили крики беглецов. Не успев надеть доспехи, он вскочил на лошадь и помчался узнавать новости. Храмовники приближались вихрем. Копье пронзило его бок, и он покатился мертвым, когда конница франков двинулся в сторону Мансуры.

Потому что – непростительная ошибка – Робер д’Артуа после неожиданности египетского лагеря не знал, как остановиться. Напрасно великий магистр Храма умолял его дождаться царя. Он называл Bеликого магистра «жеребенком» и трусом. «Тамплиеры не привыкли бояться, – ответил старик. – Мы будем сопровождать вас. Но знайте, что никто из нас этого не преодолеет! Напрасно десять рыцарей, посланных Людовиком IX, пришли к Роберту обуздать его, приказывая ему именем короля остановиться.

В разгар восстания он ответил жестким отказом. И продолжая преследование галопом своих и без того истощенных скакунов, не дожидаясь подкрепления, без связи с основной частью королевской армии, не заботясь о том, чтобы зажечь или прикрыться, небольшими группами, наугад отделившимися от своей атаки, Роберт и его рыцари вырвались на улицы Мансуры.

В то время, когда Робер д’Артуа совершал это безумие, египтянам посчастливилось найти вождя, турецкого мамлюка Бeйбарсa, которого в оставшейся части этой истории мы увидим как одного из лучших воинов своего времени. Все, что нужно, – это появиться на сцене этого свирепого воина, чтобы сплотить мусульманских беглецов, перегруппировать их, воспользоваться невероятной ошибкой графа д’Артуа и сделать спасенную Мансуру отправной точкой неодолимой контратаки.

Граф Артуа прибыл в самое сердце Мансуры, перед цитаделью, когда Бeйбарс, во главе конницы мамлюков, неожиданно напал на него.

Рыцари, раздавленные потрясением, небольшими изолированными группами были выброшены на улицу, где они оказались пойманы, как в мышеловке, поскольку выходы вскоре были перекрыты грудой балок и частоколов. В этом сарацинском городе с его узкими и коварными переулками мужчины, женщины и дети с вершины мухараби обстреливали их снарядами, а на всех перекрестках – ударами ятаганов и масс оружия, мамлюки, сотня против одного, несчастных добили. Робер д’Артуа, который пытался забаррикадироваться в доме, был убит там, как были убиты Эрар де Бриенн, Рауль де Куси, Жан де Шеризи, Роже де Розой, Гийом де Солсбери и все другие рыцари, которых он привлек в эту поездку смерти.

Едва Людовик IX с центром своей армии переправился через Бахр-эс-Сегир, как мамлюки, одержав победу над его авангардом, устремились на него.

Перед лицом этого внезапного нападения он оказался полностью изолированным, без новостей (и по уважительной причине) от Роберта д’Артуа и отрезанным от его арьергарда, который по приказу герцога Бургундского остался с войсками пехоты на северном берегу канала.

Малейшее отсутствие хладнокровия со стороны начальника армии могло все испортить. Именно тогда мы познакомились с королем Франции. Жуанвиль, который был ранен с самого начала боя и видел, как он проходил мимо со своим армейским корпусом, сохранил незабываемое видение «героя, который один сильнее битвы».

«Он остановился на мощенной дороге. Я никогда не видел такого красивого рыцаря. Он появился над всем своим народом, возвышаясь над ними, с золотым шлемом на голове и немецким мечом в руке. «К радостной неумолимости мамлюков, Людовик IX хорошо подозревал, что несчастье постигло графа Артуа. Полный хладнокровия, он повторил приказ своим товарищам крепко обнять друг друга, избегая любых изолированных действий. Однако атаки мамлюкской конницы следовали одна за другой без остановки».

С лязгом барабанов, рогов и пушек мусульманские эскадроны окружили короля, забросали его стрелами из арбалетoв, а затем, когда их колчаны опустели, развернулись, уступая место новым эскадронам. Людовик IX, видя, как его рыцарство тает под этим огнем, приказал атаковать и нанести удар, в котором его люди восстановят свое превосходство.

Именно