Союз пяти королевств. Трилогия - Татьяна Геннадьевна Абалова

собственными домами, перебрались в столичный дворец, чтобы помогать нянчить нового принца, которого Свон произвела на свет в середине лета.

Эдуард потерял хладнокровие, слыша стоны и вопли любимой, и, не стесняясь, расплакался, когда крик его первенца разнесся по гулкому коридору дворца. Заботливый Дак протянул брату носовой платок, а сам высморкался в кружевной рукав своей белой рубашки.

Только Роки не дождался появления маленького принца. Он отбыл на родину, чтобы выбрать там жену. Белокожие эрийки и лорийки казались ему бесцветными, а он хотел таких же черных детей, как и он сам.

Свон увиделась с Беатрис Шестой лишь на собственной свадьбе, но поняла, что душевного родства, которого она ждала от бабушки, получить не суждено. Годы потерь и одиночества сделали черствым сердце королевы Северной Лории, но Свон надеялась, что когда-нибудь оно растает – пусть не для нее, но для ее детей.

На долгие годы в пяти королевствах наступили мир и благоденствие. Старый король Андаута почил, несмотря на то, что долго носил Кольцо Жизни, и Уильям стал королем намного раньше, чем его старший брат. У них с Софией появилась прелестная дочь в тот самый год, когда Свон родила второго ребенка – принцессу Роуз. Когда-нибудь юная принцесса станет королевой Северной Лории и будет называться Роуз Лорийская.

Свон и Эдуард всем сердцем надеялись, что их Роуз станет счастливее, чем дочь Беатрис Шестой.

Конец первой книги

Книга вторая. Лабиринты Роруз. Пролог

– Петрик! Петрик! Подожди меня!

– Не называй меня Петриком. Я – Петр. Сколько раз тебе говорить? – пятнадцатилетний граф резко обернулся, остановив свой бег по лестнице, ведущей к самой вершине Башни Молчания.

Он ждал, пока запыхавшаяся Роуз, которой едва исполнилось двенадцать, догонит их с братом.

Генрих, родной сын наследного принца, не был кровным братом Петру, но годы, проведенные в королевском дворце Эрии, сроднили их. Все портила лишь малявка Роуз, которая неотступно следовала за мальчиками с тех самых пор, как научилась ходить. Правда, и она иногда была полезна. Например, в играх, где требовался третий участник: в подушечных боях, в погонях по извилистым коридорам дворцов и крепостей, куда королевская семья выезжала на отдых, в прятках в садовых дебрях или зеленых лабиринтах, мода на которые пришла откуда-то с юга.

Свон, крестная мать Петра, не делила детей на родных и приемных, воспитывала их в строгости, и в течение учебного года им редко удавалось побездельничать. Летом же, когда они перебирались в Северную Лорию, где правила их прабабушка – королева Беатрис Шестая, все трое переставали сдерживаться и, словно разбойники, с криком и шумом носились по тихим анфиладам дворца.

Свон со своей бабушкой находились в прохладных отношениях, поэтому не часто появлялась во дворце, а старуха-королева души не чаяла в детях и позволяла им творить что угодно.

Но прошли годы, братья выросли, им стало не до игр, поскольку четырнадцать-пятнадцать лет – этот тот возраст, когда уже можно считать себя взрослыми, но Роуз не желала замечать произошедших с ними перемен и пыталась вернуть мальчиков в детство, в котором сама еще благополучно пребывала.

Вот и сегодня с самого утра они прятались от Роуз в библиотеке и морщились, слыша, как она протяжно выкрикивает их имена. Крадучись пробираясь между высокими стеллажами, забитыми книгами, братья нечаянно качнули один из шкафов, и на пол обрушилась лавина из томов и фолиантов.

Книгу в черном переплете с золотым тиснением Петру показал Генрих. Она, упав с высоты, раскрылась на красочной гравюре, где в бою сошлись, оседланные людьми драконы.

Страница, другая и друзья поняли, что к ним в руки попала весьма редкая книга, поскольку они никогда не слышали о войне с бахриманами.

Друзья настолько увлеклись чтением, что не заметили, как к ним подкралась Роуз. Они вздрогнули от ее победного крика, но головы так и не подняли.

– Кто такие бахриманы? – заглянув через плечо Генриха, спросила Роуз.

– Жрецы, умевшие передвигаться по миру с помощью порталов. Колдуны из Сулейха, – брат перевернул страницу.

– Но Сулейх – это страна, где правит наместник Роквэлл Блэк, старый друг родителей, и там нет никаких колдунов, – уверенно сказала Роуз. Ей нравилось блистать знаниями перед Петром. Они хоть и воспитывались вместе, граф Пигеон часто сбегал с уроков и порой не знал элементарных вещей. В глазах Роуз он выглядел бунтарем, и примерную девочку волновал его вольный нрав.

Роуз часами могла наблюдать, как Петр упражняется с мечом или фехтует с Генрихом. Занятия по укреплению тела граф предпочитал сидению над учебниками. Генрих тоже любил физические упражнения, но уступал в мастерстве старшему товарищу, что в последний год особенно стало заметно: длинный, нескладный принц двигался не так уверенно и действовал не так ловко, как мускулистый и подтянутый граф. Если бы Роуз была старше, она поняла бы, что нескладность Генриха временная – он обещал стать высоким и красивым юношей.

Несмотря на свой юный возраст, Роуз верила, что никогда не встретит человека лучше и красивее, чем Петр. Она любила его, пусть по-детски, но искренне, и ее сердце изнывало от тоски, поскольку граф Пигеон не обращал на нее никакого внимания.

С недавних пор братья начали хранить свои взрослые секреты. Они замолкали, стоило Роуз появиться в поле видимости, что делало ее несчастной. Она чувствовала себя брошенной, одинокой.

Однажды Роуз проревела всю ночь после того, как случайно увидела фрейлину матери, крадущуюся из комнаты Петра. Позже, с пристрастием наблюдая за весело щебечущей дамой, принцесса разглядела на ее шее тщательно замазанные следы поцелуев. Поняв, чем ночью занимался Петр и эта ужасная женщина, Роуз со слезами на глазах выбежала из залы, чем вызвала каскад вопросов от родителей. Но как признаться им, что она ревнует?

И теперь, стоя в библиотеке, она замерла, испытывая невероятное счастье. Ее Петр находился рядом и можно было без стеснения на него смотреть, пока Генрих увлеченно рассказывал о давних событиях.

– Шла война против бахриманов, и всех колдунов уничтожили. Тут написано, что предводителем пяти королевств выступал наш отец – Эдуард Эрийский.

Петр рассматривал картинку, на которой белые драконы дрались с черными, а на