Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Напряжение доходило до своего крайнего предела, и, хотя он устал физически, психологически был неадекватно смущен и возбужден.

Служанку хотелось обнять, поцеловать... буквально, впитать в себя, вот только наличие этих порывов бесило. Смущение перерастало в злость. Он же не помешанный, не меланхолик, не страдалец. Не слабак. А это слабость, и ее нужно убрать.

Ему хотелось быть жестче, злее, по отношению к ней, точно так же, как и со всеми другими. Но что-то мешало. И снова ярость.

- Уберешь здесь. — Сквозь зубы бросил он, и вышел вон из комнаты. Горничная обреченно смотрела ему в след, уголки губ немного дрожали, но она быстро замотала головой и встала.

Хорошо. Ей было хорошо, отрицать это глупо и наивно. Его прикосновения буквально проникали ей под кожу, доходя до самого сердца, щекотали нервы, царапали душу. Этот запах, который, казалось, все еще витал вокруг, сводил с ума, она обреченно взяла подушку и прижала к лицу. Плохая привычка слишком сильно развратила ее привычный образ жизни, разворошила мысли, и не выходила из тела, все время оставаясь в форме странного, тяжелого осадка. Предала себя.

Давно.

Стоит ли это прощать себе? Нона склонялась к тому, что нет, нужно углубиться в работу и попытаться отвлечься. Она все еще чувствовала его прикосновения, и что-то в груди готово было разорваться. Влюбиться глупо и мерзко. Всего лишь одна из многих. Одна, и точно такая же, как все... потому что теперь, «синяя» была уверена — те чувствовали тоже самое. И теперь она. Нужно собрать в кулак силу воли, и остатки собственного достоинства, чтобы морально не пасть перед ним на колени.

Однако сейчас это сделать сложнее всего — наслаждение, полученное с ним, она не испытывала нигде и никогда. Ни с кем. Он сидел рядом, с книгой, такой сосредоточенный и задумчивый... Так странно смотрел, ухмылялся, шутил. Все это следовало выкинуть из головы, потому ничего, кроме разочарования, в итоге, не будет. Предательство и разочарование.

Одна из многих.

Как бы не старался, Рик так и не смог уснуть сегодня. Он, раз за разом, наворачивал круги по комнате, то напрягаясь, то расслабляясь, иногда печалясь, иногда посмеиваясь. Множество разнообразных мыслей носилось в голове, и здесь, оставаясь наедине с собой, он мог их выплеснуть. Появилось множество идей, как пресечь свое странное влечение, и одна была изощрённей другой. Можно наслаждаться ее неловкостью, и видя мерзость, стыд, может, наконец, отпустит.

Кинуть ее в самое дно, и смотреть на это, возможно, разочарование не заставит себя долго ждать. Всего лишь продажная служанка, с которой можно сделать что угодно, так почему бы этим не воспользоваться?

Ни в первый раз он говорил это сам себе.

 

 

28. Голая

 

Рассвет наступал поразительно быстро, и что еще более поразительно, так это яркие, свежие солнечные лучи, сменяемые редкими облаками. Служанки столпились у окон, воздух на улице прогревался быстро, и даже те, кто, в общем-то, не выходил на улицу, заметили это. Мягкое тепло будто бы обволакивало молчаливое поместье, цветы снова распускались, со стен свисали темные виноградные грозди. Некоторые из плодов лопались, источая не менее приятный запах. Свежие, прохладные озерца покрывались бликами от солнечных лучей, словно чешуей, потому как редкий ветер создавал на воде рябь. Сегодня усадьба смотрелась на удивление гостеприимно и приятно, темные, кованные ворота контрастировали со светлым садом, лужи на дорожках обветривали и уменьшались. Что-то незримое, бесконечно приятное и, даже немного волшебное, покрывало в то утро землю. Воздух ощущался кристально чистым, а по-настоящему летнее, августовское настроение, буквально, вырабатывалось в организме каждого.

«Зеленая» потягивалась, недовольно приглаживая растрепанные волосы. Свежая форма уже ждала ее, и девушка, закончив расчёсываться, тут же надела ее на сухое чистое тело.

Коридор был светел и свеж, отчего по-настоящему хотелось работать, прилив сил не заставил себя долго ждать. Увидев у окна довольную «синюю», которая рассматривала солнечный сад, служанка тихо подкралась к коллеге, собираясь резко поздороваться на ухо.

- Я тебя слышу, Бель, ты топаешь как слон. — Произнесла довольная «синяя», не отводя взгляда от окна.

- Да ну тебя, могла бы притвориться, что не слышишь! — Буркнула недовольная горничная и вновь потянулась. — Какие планы на сегодня? Давала мисс Таллис какое-то задание, или случайно?

- У меня странное задание, сказали, что с утра меня вызывал шеф, и я понятия не имею, зачем. — Искренне призналась Сальровел и слегка нахмурилась. - Так что я волнуюсь, надеюсь, никаких проблем.

- Ой, уж у тебя-то проблем не будет, зуб даю! — Сияющая Анабелла потрясла головой и поправила смешные, слегка растрепанные косички.

- Если бы. — Сконфуженно ответила Нона и глубоко вздохнула.

- А что ты все еще тут, не там? — «Зеленая» подняла глаза в потолок и слегка сконфузилась.

- Да, просто время тяну, страшно. - «Синяя» сама удивилась собственной честности, но тут же встряхнулась, улыбнулась, и сказала: — Ладно, я наверх.

Пожелай мне удачи.

- Удачи!

Стиснув зубы, Нона двинула к лестнице, провожаемая взглядом своей не унываемой коллеги. Колени дрожали и подгибались, руки потели, а сердце билось так быстро, будто девушка идет на серьезную операцию. Вчерашний вечер не до конца выветрился из головы, и она не знала, что будет делать, и как будет говорить, вновь столкнувшись с ним лицом к лицу.

Заветная дверь возникла перед лицом слишком быстро, и, собрав всю свою волю в кулак, «синяя» сперва постучала, а затем вошла внутрь.

- Доброе утро, мистер Холгарт, вы хотели меня видеть?

- Да? — От последней фразы мужчина слегка вздрогнул, что было заметно только ему, а потом расплылся в странной, пугающей ухмылке. — Да, у меня к тебе дело.

Ты же хочешь заработать, верно?

- Ну да. — «Синяя» слегка покраснела и отвела глаза, снова стиснув зубы.

- В таком случае, у меня к тебе забавное поручение. — На секунду хозяин задумался, а потом вновь продолжил. — Раздевайся.

- Слушаюсь. - Внутренне напряжение нарастало. Что-то такое уже было, когда девушка голой убирала его комнату, но сейчас все выглядело, и чувствовалось совершенно иначе. Сложив на кресло остатки одежды и белья, она выпрямилась, покорно склонила голову, и закрыла кулачками промежность.

- Умница. Так вот, слушай меня внимательно. Сегодня всю работу, все поручения по дому ты будешь выполнять голой. Я запрещаю тебе прикрываться чем-либо, но ты можешь что угодно врать, если тебя спросят, почему ты в таком виде. – Шеф откинулся