Горничная немого дома - Ольга Сурмина

что, казалось, вот-вот начнет болеть. И странное удовольствие. Возможно, если он отомстит, ему и впрямь станет легче. А медосмотр в любом случае состоится, вдруг у нее что-то серьезное? Почему-то этот вопрос все еще волновал, при чем очень, хотя он и пообещал сам себе более не печься о ней и просто наслаждаться жизнью.

Он сильно сорвался, когда взялся поддерживать ее у себя в кабинете, но больше такой ошибки он не совершит. Она должна знать и понимать, что любые слова, сказанные в сторону начальства могут быть услышаны, и за них придется отвечать, а то, что он проявил толику сочувствия, и пригласил к себе помыться, совсем не означает, что забыл, и простил подобное.

 

 

27. Рев бензопилы

 

Рассвет наступал медленно, серо, и прохладно. Сегодня тучи были еще темней и тяжелей, чем обычно, легкая мга сыпалась с неба, слишком слабая для дождя, но из-за этого на улице было крайне сыро. Флюгер раскручивался из стороны в сторону и скрипел, пытаясь уловить резкие воздушные потоки. Тяжелая тьма постепенно рассеивалась, и поместье начинало пробуждаться. В окнах загорался свет, но тут же отключался, вроде-бы, пасмурного света с улицы все-таки хватало.

Силуэты мелькали туда-сюда, одевались, разговаривали, спорили.

Нона, переведя усталый взгляд на часы, глубоко вздохнула и помотала головой. Не пристало ей болеть, нужно вставать и делать дела. Новый день, новые дела и обязанности. Все как обычно.

Спала она очень тяжело, все время просыпалась и вскрикивала. В памяти всплывали события предыдущего дня, но какие-то мутные, будто бы на них смотрели через замерзшее зимнее стекло. Они заставляли девушку вздрагивать и волноваться, несмотря на то, что все это было, в общем-то, позади. Его горячие руки, тяжелое дыхание, длинный, скользкий язык... Мысли определенно заходили не туда, и она, с недовольно миной, вновь продолжала винить обстоятельства и шаловливых коллег. Кто, или что угодно могло заставить ее так себя чувствовать, но признать себе, что эти чувства были искренними, приравнивалось к предательству самой себя. Просто совпадение. Таблетки.

Одевшись, девушка закрыла кровать, прокашлялась, и вышла в пасмурный коридор. Странная тишина угнетала, было неловко показываться на глаза шефу после вчерашнего, поэтому она скорее поспешила покинуть этаж, чтобы не рисковать. Кто-то из ее коллег принимал душ, кто-то с кем-то спорил, кто-то, поправлял у зеркала цветную ленточку. Жизнь вновь приобретала свой типичный ритм, и ей это нравилось. «Оранжевая», увидев «синюю», резко отвлеклась от разглаживания складок на юбке, и подошла ближе:

- Ну как ты? Не видела тебя вечером. Убрала кабинет? — Имбрия, понемногу, смущалась и отводила глаза, хотя думала, что это незаметно.

- Эм... доброе утро, нет. — Сальровел слегка зависла, старательно обдумывая ответ.

— Мне после ваших развлечений плохо стало. Я потеряла сознание во время уборки, и меня сняли с задания. Уже второй раз за все мое пребывание здесь, боюсь, если это случиться в третий раз, меня уволят.

- Что?! — служанка резко отпрянула и раскрыла глаза. — В обморок? Ты не шутишь?

Блин, прости нас, правда, кто ж знал, что так будет. Мы, получается, подставили тебя, вот...

- Можно считать, что так, но забудь, просто не делайте так больше. Побочные действительно могут быть не предсказуемыми, и даже не адекватными. — Она неловко опустила взгляд.

Хлопнула дверь ванной. «Зеленая», заметив в коридоре коллег, тут же подбежала и вклинилась в диалог:

- Всем доброе утро! Нона! Тебя мисс Таллис, вроде как, разыскивает, заскочи к ней, хорошо?

- Понятно почему разыскивает. Бель, мы чуть ее не убили, вот. — Вздохнула Имбрия, и подняла голову к потолку.

- Что?! — Вскрикнула «зеленая», но тут же замолчала, опасливо озираясь. — Тебе опять было плохо? Черт, а я хотела пошутить по поводу того, что вчера мы не могли найти садовую тяпку...

- Считай, что я посмеялась. — Сконфузилась «синяя» и отвела глаза. — Я зайду к управляющей. — Девушка тихо вздохнула и направилась к ее кабинету. Наверняка та сделает ей еще укол, накажет пить таблетки и отправит куда-нибудь в гостиную, стирать тончайший слой пыли с почти чистых книг. Маленький выходной. Наверно.

Ибо «синяя» очень хорошо знала, как внимательно и с сопереживанием Ран относилась к болеющим.

«Зеленая» проводила коллегу взглядом и виновато кивнула. Никаких изменений в поведении конюха, или управляющей замечено не было, и единственное, чего они с «оранжевой» добились — это ухудшения состояния их общей подруги. Волнами накатывал стыд и разочарование, девушка убрала рыжую, курчавую прядь и подошла к окну. Подошла, но тут же отпрянула от подоконника — увиденное ее слегка шокировало. По двору, до и дело, ходили неизвестные люди в странной черной форме, что-то осматривали, замеряли. Двое из них находились на разных стремянках, в плотную к забору. Они что-то обсуждали, иногда звонили по телефону и постоянно делали пометки и блокноте. «Зеленая» нервно сглотнула, и направилась вниз, на первый этаж, возможно на входе будет лучше видно и слышно.

«Фиолетовая» с опаской разглядывала незнакомцев, собирая листья жесткой метлой. Они протягивали провода вдоль забора, и, как ей казалось, устанавливали некое подобие колючей проволоки на самом верху. Это зрелище завораживало и пугало одновременно, ведь теперь поместье постепенно превращалось в тюрьму.

После последнего набега стоило ожидать дополнительных мер от хозяина, но она не думала, что они будут столь радикальными.

Люди игнорировали ее присутствие, постоянно прохаживались вдоль влажных дорожек и стряхивая мгу со своей одежды. Нервное напряжение росло, девушка не знала, куда делся ее друг и наставник — садовник, и почему его так долго нет.

Конюха тоже не было видно, лишь темные силуэты незнакомцев и никого более.

Прохлада проникала под юбку и блузку, тело немного зябло, не смотря на физическую работу. Идана постоянно оглядывалась, не подкрался ли к ней кто-то из чужих, и каждый раз встречала взглядом пустоту. Волнение никак нельзя было побороть, вроде бы, стоило отвлечься и уйти в себя, но получалось ужасно.

Секундой позже на заднем дворе послышались странные звуки, которую заставили бедную служанку вздрогнуть и выронить метлу.

Странный рев, который то усиливался, то стихал, то резко завывал и скрипел.

Собирая в кулак остатки смелости, «фиолетовая» отставила работу, и, медленно, осторожно обходя кусты, стала двигаться в сторону заднего двора. Людей в форме там было заметно меньше, судя по всему, они еще не дошли до туда, и начали тянуть свои провода и проволоки от центральных ворот. Вскоре она увидела двускатную крышу сарая, который был немного