Горничная немого дома - Ольга Сурмина

в волосы. Ее лицо. Так близко... печальное, болезненное... виноватое. Приблизившись еще, он резко коснулся ее губ своими, и служанка, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, обхватывает теплыми руками уже горячую, напряженную шею.

Рик вздрогнул и раскрыл глаза, когда услышал стук в дверь. Кабинет был прохладен и светел, из окна доносилась музыка, а стук в кабинет продолжался.

Буквально, вытрясывая из головы остатки сна, хозяин встал, но неловко повел рукой, и чашка с недопитым кофе тотчас оказалась на ковре. «Черт возьми, еще подумает, я специально» - процедил хозяин, закатывая глаза. Странные, возбуждающие кадры все еще носились внутри головы, и это мешало сосредоточится, собраться, взять себя в руки, наконец-таки.

Иногда сниться то, чего очень хочется. Но признаться в том, что хочется, стыдно даже самому себе.

Нона подняла одну бровь, недовольно вздохнула и оперлась на дверь. Просил убрать, а сам заперся у себя в кабинете. Или, может, ушел? Тогда где его сейчас искать? Может Ран оставила ключ?.. Но тогда она наверняка сказала бы об этом.

Хотя она и настроила себя быть спокойной, отвечать вежливо, отстраненно, сердце все равно билось неестественно быстро, и даже немного побаливало. Она часто моргала, глаза влажнели, из-за чего создавалось впечатление, что служанка вот-вот расплачется. Рот приоткрывался сам, захватывая все больше кислорода, однако его все равно не хватало. Сальровел чувствовала себя, словно плохая студентка, которой нужно сдавать предмет у преподавателя, чьи пары она не посещала вовсе.

И теперь за это придется расплачиваться.

Скрипнула замочная скважина. Горничная резко отстранилась от двери и нервно сглотнула. Он все-таки был здесь, как она и думала. Дверь открылась, и краем глаза она увидела своего работодателя, однако открыто посмотреть на него не решилась. Ей показалось, что у мужчины синяки под глазами, довольно усталый, хмурый вид. Он впустил ее вовнутрь, после чего закрыл дверь и мрачно ухмыльнулся:

- У тебя два часа. Чтобы к моему возвращению здесь все сияло.

- Простите. — Девушка немного нахмурилась и продолжила. — Если вас здесь не будет, могу я попросить у вас ключ? Если буду спускаться за моющими, не хотелось бы, чтобы кабинет оставался открыт. —- На последней фразе ее голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

- Что? — Холгарт вскинул брови и затаил дыхание. Чувство дежа вю разрасталось в нем все сильнее, и даже немного пугало. — Ключ, значит?

- Да. - Она, наконец, собралась, и медленно подняла глаза на своего шефа.

Напряженный, пристальный взгляд, бледная кожа... не только взгляд, он полностью был, словно натянутая струна, мышцы под одеждой болезненно напрягались, хотя сам хозяин этого не замечал.

Нона прикрыла глаза и закусила губу. Руки, понемногу, начинали трястись, хотелось бежать, как можно дальше, но также хотелось остаться. Это противоречие разрывало, буквально, раздавливало ее психику. Мысли путались, а странный, знакомый запах, витающий в кабинете, буквально, сводил с ума. Нет, не запах пыли и страниц... это было вино, сладкое, терпкое вино, которое она никогда не пробовала, хотя очень хотела бы.

Мужчина сам по себе приятно пах. Так притягательно, тепло... этот запах трудно было объяснить, он не был похож на какой-либо другой, его нельзя было с чем-то сравнить. Хотелось сделать шаг ближе, чтобы понюхать работодателя, служанка держала себя в руках, однако шея, буквально, сама вытягивалась, а нос сам приближался к чужому телу.

- Что ты делаешь? - Рик сдвинул брови и немного отстранился.

- Ничего. Просто, показалось, здесь вином пахнет. — Она осмотрела кабинет и тихо вздохнула.

- Хочешь вина? — Он щелкнул зубами и сцепил руки в замок.

- Может быть. - Сказала девушка, одними губами, вновь поднимая взгляд на собеседника.

- Работай. — Мужчина, казалось, безэмоционально протянул ей ключ, и служанка, дрожащей рукой дотронулась до его руки. Теплый. Горячий

Те самые черты лица. Тот голос, такой низкий, приятный. Его даже хотелось потрогать. Еще. «Я лишь одна из многих» - носилось у нее в голове, а он все не уходил. Казалось, так можно было стоять вечно, не моргая, но горничная внезапно отстранилась, закрыла рот рукой и зажмурилась. Приступ странного кашля застал ее, как всегда, не кстати, грудь содрогалась в болезненных рефлексах, в уголках глаз выступили слезы. Она старалась отворачиваться, но тело плохо ее слушалось, отдавая приоритет безусловному защитному механизму.

Хозяин все еще стоял, внимательно рассматривая свою служанку, спокойно наблюдая за странным приступом. «Синяя» старалась отдышаться, но кашель не прекращался, повторяясь раз за разом. Он уже начинал отдавать под грудью, рождая неприятные спазмы. Ноги стали подкашиваться, ей казалось — еще немного и она рухнет коленями на пол. Если сложится впечатление, что она больна, ее уволят, во всяком случае, так ей казалось. Видя, что девушка начинает падать, мужчина подошел сзади, взял ее под грудную клетку и снова поставил на ноги, продолжая поддерживать.

- С-спасибо. — Выдавила из себя служанка. — Просто подавилась, не обращайте внимания.

- Подавилась, значит? — Холгарт сузил глаза и слегка ухмыльнулся. - Я не уволю тебя, если начались проблемы со здоровьем. Но, придется уволить, если ты, скажем, умрешь. Тогда у меня не будет выбора.

- Спасибо вам, все в порядке, правда. — Она вновь дотронулась до рук шефа, сейчас его прикосновения не были мерзкими, а, напротив, согревали, хотелось, чтобы он трогал как можно дольше, и не спешил уходить, хотя он и не спешил.

Его взгляд был сосредоточен и немного отчужден. Челюсти плотно сомкнуты, он всеми силами старался показать, что ему совершенно все равно, что нет никакого дела до происходящего. Но пальцы ощупывали ее грудную клетку сами, осторожно цепляясь за выступающие кости. Воздуха не хватало, как и самоконтроля. Хотелось облизывать прозрачную, светлую кожу на шее, трогать все, что выше этих костей, запустить напряженную руку под юбку и погладить дрожащие ноги. Она здесь, совсем рядом, тихо, немного хрипло дышит, совсем не вырывается и не отталкивает. Напротив, держит его руки плотную к себе. Неужели греется?

Бесшумно ухмыльнувшись, он придвинул ее немного ближе к себе, от чего у горничной по коже поползли мурашки. Она резко выдохнула и отвела глаза. Боль в груди щемила и разрасталась, однако, девушка меньше всего обращала на нее внимания сейчас. Больше, скорее, на чужие руки, жар которых ощущался даже через одежду, сильные, уверенные в каждом своем движении. Нежные, внимательные прикосновения. Ей было сейчас так комфортно с ним, как, буквально, никогда. Хотелось, чтобы время остановилось, чтоб он все еще был