Горничная немого дома - Ольга Сурмина

Хозяин глубоко вздохнул, и, казалось, впервые попытался быть честен с самим собой. Он не мог знать, сколько девушек к нему что-то чувствовали на самом деле, а не пытали счастье на чужих деньгах. Молод, но уже не слишком, меньше чем через год ему будет тридцать. Богат, но какой ценой? Кровавые потоки во дворе, пошлые друзья и неприятные лица. И потом, наверняка «синяя» не думает, что его бизнес чист. Перспективен? Если бы она знала точно, чем он занимается, могла бы это оценить. Пока это всего лишь холостой выстрел, успокоение для самого себя.

Приятный голос, десятки людей это говорили, хотя сам себе Рик никогда не нравился на записях. Красивое лицо... здесь уже определенно на любителя, даже самое красивое в мире лицо будет на любителя, и правильные черты это еще не все. Пустые, мертвые глаза, узкие, часто напряженные губы. Возможно, он и не так идеален, как ему хотелось бы думать. Чистоплотность. Стоит ли это считать достоинством, когда в доме столько служанок, ежедневно отпаривающих хозяйские рубашки? Харизматичен ли? Может отпустить колкую шутку в адрес кого-либо, профессионально использует сарказм и иронию, иногда, если того требует ситуация. А в целом? Быть может, все-таки, скорее нет, чем да?

Холгарт печально ухмыльнулся и покачал головой, пока продолжал анализировать самого себя. Смог бы он рассмешить девушку, если бы задался такой целью? К сожалению, Рик пока не мог ответить на этот вопрос, так как никогда такой целью особо не задавался. Это либо выходило само по себе, либо не выходило никак —другие приоритеты.

Крепкое тело, очень крепкое, можно сказать, сильное. Или он опять преувеличивает, стараясь успокоить самого себя? Во всяком случае, еще до владения крупной компанией он ни разу не выходил из драки проигравшим. Почти.

Один раз не считается. Рик засмеялся, после чего глубоко вздохнул. И, наверное, ей вряд ли интересно, сколько раз он может отжаться на одной руке, и сколько секунд у него уходит, чтобы проплыть кролем полтора километра. А он и сам не знал сколько, просто считал, что быстро плавает. Вроде бы.

В своей выносливости, а уж тем более, в своем здоровье он был уверен, как никто другой. Но, наверное, не стоит подсовывать ей медицинскую карту, чтоб оценила.

Смешно даже думать о таком. Он всего лишь умрет позже, скорее всего, а достоинство ли это вообще тогда? Ведь хозяин не слишком-то любил жить, особенно сейчас, занимаясь самоедством и самоиронией. Пагубные привычки были в прошлом, но не стоит об этом упоминать вообще. Это не достоинство уж точно. Аналитический склад ума. С учетом весьма специфичной харизмы, если можно так сказать, не будет ли он слишком зануден в общении, особенно в длительных дискуссиях? Занудство, и упрямая любовь выискивать в фактах и домыслах других недостатки, удобренная неистовым желанием навязать свою точку зрения. Высокий интеллект, безусловно, лучше, чем низкий, но не усугубит ли он предыдущий пункт? Ощущать себя занудой было по-настоящему неприятно, и даже немного стыдно, ведь ему так хотелось казаться нетривиальным и легким в общении человеком.

Достоинства, более, не казались такими уж однозначными, но за то он мог трезво оценить свои шансы на чужую симпатию. Достоинства. А что касаемо недостатков?

Мужчина сцепил зубы и напрягся. Все-таки он не мог отрицать, что довольно циничен и жесток по отношению к окружающим. Всегда наплевательски относился к чужим проблемам, мог запросто отказать в помощи, никогда об этом не жалея. Мог быть довольно грубым, совершенно не заботясь о том, как те или иные слова скажутся на людях, язвительным, иногда даже не умеющим проявить сочувствие и эмпатию. Более того, иногда боль других доставляла ему удовольствие, что делало из молодого хозяина еще и довольно мстительного человека.

Холодный, скупой реализм и безэмоциональный анализ ситуации. Поэтому он почти никогда не проигрывал, но, казалось, упустил что-то еще. Въевшийся консерватизм, и умение решать проблемы по отлаженным схемам - все работало как часы. Минимальный процент вероятности ошибки, такой успех во внутренних делах сделал его еще и самодовольным, возможно, со слегка завышенной самооценкой. Слегка.

Или не слегка.

Гордыня усиливала природную склонность к садизму, что рождало даже некоторую бесчеловечность в редких ситуациях. Его рука не дрогнула, когда он стрелял по людям, хотя те и были отбросами общества. Не каждый человек решился бы на такое, и совсем не каждый смог бы спокойно спать, наивно жаждая симпатии понравившийся девушки, хотя это «нравится» уже, местами, доходило до помешательства.

Он давил в себе склонность к агрессии, хотя оно проскальзывало, чаще, чем ему хотелось бы. Теперь, в своих же глазах, он выглядел больше отталкивающим, нежели притягательным, что было очень неприятно осознавать. Казалось, впервые за жизнь он стал в себе сомневаться, и это очень злило. Опять.

Самодовольный, агрессивный, высокомерный, занудный сноб со странным чувством юмора, который считает, что ему все должны.

Сейчас, в этой промерзшей, черной душе кипела нежная страсть, он ощущал это впервые за жизнь, и не мог с этим ничего сделать. Желание потрогать, погладить, обнять. Быть может, в какой-то мере, даже, навязать себя... но ведь она не против?

Кто вообще будет против прибавки, особенно в ее ситуации? И можно наслаждаться сколько угодно, только вот щемящее, коробящее чувство все усиливалось. Всем нутром хотелось увидеть симпатию, смущение в ее глазах.

Впервые в жизни Рику не все равно, что ощущает другой человек, и больно было видеть чужую боль. Отчаянные слезы, воспаленные, красные глаза. Хозяин напрягся и помотал головой. Обещал себе не вспоминать свой первый оргазм с ней, но четкие, яркие картинки все лезут, лезут в голову. Хотелось, чтобы она хотела.

И снова злость на себя. Какое ему дело, привлекателен он, или нет, когда все можно купить? Очень легко. Даже ее. Запросто. Какое дело, как она думает, и что думает, когда она будет голая лежать рядом? Ни где-нибудь. Рядом с ним. Его власть позволит сделать с ней что угодно, унизить как угодно, и эта мысль сводила с ума. Какие бы чувства он не испытывал к ней, она его задела, очень, и он не может простить это просто так. Может, если он «не человек», стоит попробовать вести себя как бесчеловечная тварь? Раз уж точно нет шансов. И тогда, возможно, это пьяное помешательство, наконец, отпустит. Нужно пользоваться этой властью, иначе в ней нет смысла. Чувства накатывали и сменяли друг друга, он видел ее мокрые ресницы, опустошенный взгляд, и внутри что-то сжималось, так сильно,