Горничная немого дома - Ольга Сурмина

за самыми спокойными, расслабляющими занятиями, в духе чтения или решения головоломок. Печальная улыбка не сходила с ее лица, она явно читала драму. Даже несмотря на то, что драмы в ее жизни, в общем-то, хватало.

Секундой позже в кабинет раскрылась дверь, и на пороге образовались три человеческие фигуры. Каждое утро она видит их, раздавая задания, и сейчас видит их вновь, правда одна из них сильно отличалась от своего типичного внешнего, вида. И это заставило управляющую взвыть от ужаса. Одна из служанок стояла голой, совершенно, полностью голой, что не могло не шокировать. Она тут же вскочила, схватившись за грудь, и отпрянула:

- Боже, детка, что с тобой приключилось, почему ты... голая?! — В голове блуждала тысяча и одна мысль, к примеру, конюх опять мог выпить и взяться за свое, так же она тоже подумала на лампочку в ванной. На других девушек, которые могли выкрасть у нее одежду, на то, что комната захлопнулась, а она забыла ключ внутри, не успев одеться... на что угодно. На что…

- Мисс Таллис! — Тут же подала голос «зеленая». — Ей хозяин приказал раздетой целый день быть, представляете?! Что ей теперь делать?

- Мне было приказано... — Спокойно и тихо говорила «синяя». — Любое ваше задание сегодня выполнять голой. И я не жалуюсь, но коллеги настояли обратиться к вам.

- Что? — Управляющая выронила книгу и раскрыла глаза, никак не в силах им поверить. — Приказал, значит?.. так вот. Сегодня я даю тебе такое задание – не выходи из моего кабинета, и.... почисти старые издания от налета. Вам же настоятельно советую вернуться к работе. — Она окинула взглядом двух других служанок и кивком указала на дверь. - Я скоро подойду, а пока, настоятельно рекомендую запереться. — Женщина уверенно встала и, оставив горничных стоять, быстро удалилась из помещения.

Она стиснула зубы и, не оборачиваясь, стала подниматься наверх, не заметив присутствия «желтой», которая проводила ее взглядом. Под кожей у Ран все кипело, она сжимала кулаки и едва ли сдерживала периодически накатывающую ярость. Опять он за свое, опять издевается над работниками. Все повторяется. Раз за разом. Из года в год.

Подойдя к двери кабинета, она, без стука дернула ручку и тут же зашла внутрь.

Мужчина сидел в кресле, с ухмылкой заполняя какие-то документы, часто морщась, отвлекаясь на смех садовника во дворе. Сжав кулаки, управляющая стала перед начальником, глубоко вздохнула и начала говорить:

- Опять ты за свое. Докатились. Раздел служанку и отправил в дом. — Мисс Таллис покачала головой, и на лицо упала легкая тень. - Не просто служанку. А ту, на которую имеешь виды. Скажи, у тебя совсем что ли крыша съехала?! Может, сходишь к психологу? Опять начинаешь издеваться над девочками. Я понимаю, если б ты вынуждал ее уволиться, но нет же! Тогда в чем дело? А я знаю! Тебе нужно лекарство от... всего! И сразу! От самоуверенности, наглости, хамства, безжалостности и цинизма! Может тогда начнешь понимать, что каждое слово имеет значение, и каждое слово налагает отпечаток на будущее. Умник.

- Ран? — Холгарт поднял одну бровь, ухмыльнулся, и откинулся в кресле. – Не совсем понимаю почву твоего недовольства. Неужели ты не привыкла? — Он сверкнул глазами и тихо усмехнулся.

- Не понимаешь?! Издеваешься, что ли? Опять? Зачем... ты раздел ее?! Я пыталась дать тебе совет, как понравится, сблизиться... так вот это не значит сблизиться, понял?!!

- Вполне. — Хозяин глотнул кофе, немного сморщившись, вспомнив, какой по вкусу была его последняя чашка. — Но с чего ты решила, что я стану следовать твоим советам? С чего ты решила, что мне это вообще нужно? Откуда такой энтузиазм?

Зачем тебе меня сводить с кем-то? Начинает раздражать. Либо ты наслаждаешься зрелищем вместе со мной, либо убираешься отсюда.

- Ты не понимаешь, что ты творишь... еще не понимаешь. А когда поймешь, будет поздно. Ну ладно. Я не хочу тебя злить. Понадоблюсь — буду у себя. —Управляющая горько вздохнула и пошла прочь из кабинета.

- Здравая мысль. — Он вновь углубился в работу и перестал обращать внимания на незваную гостью, всем видом показывая, что его никак не затронули ее слова. В любом случае задуманное будет исполнено, а уже потом можно будет анализировать результат. Но, почему-то, хозяин решил, что результат обязательно будет положительным. В его понимании положительным.

«Синяя» села на колени, осторожно протирая нижнюю дверцу маленького шкафа, стоящего в кабинете управляющей. От холода зябла кожа, до этого момента она даже не задумывалась, насколько сильно ее согревала одежда. Стиснув зубы, она тяжело дышала, и, время от времени отводила глаза в сторону, стыдясь самой себя. Незавидное положение, хотя она сама решила взять это бремя. Самое незавидное из всех возможных — нелюбимая служанка, которую иногда имеют. Во всех смыслах. Всего лишь одна из многих. Странное воспоминание, которое тут же сотрется с ее уходом.

Она. Она всего лишь — две руки с крупными, теплыми ладошками, и при этом тонкими запястьями. Две ноги, с довольно маленьким размером обуви... одна белесая голова, и идущий от нее костлявый белый позвоночник. В этом во всем, разумеется, был смысл — человек. Человек двадцати с лишним лет, упрямый, гордый, самоотверженный. Но ни разу не искренний, не честный, даже с самой собой. Даже сейчас, она всеми силами старалась внушить себе, что это был ее выбор, а никак не давление и не страх. Страх потерять нечто большее, чем просто, работу.

Отстраненный взгляд был устремлен в никуда. Хотелось есть, но выйти в таком Нона не рискнула бы ни за что, разве что за очередную угрозу об увольнении. Но, раз сейчас никаких угроз нет, можно и здесь пересидеть. Ран все не возвращалась, а это означало лишь одно — управляющей не удалось его переубедить. Как и ожидалось.

Глубоко вздохнув, девушка потрясла в стороне пыльной тряпкой и громко чихнула.

Мерзкий самодур. Мерзкий и жестокий.

Он, казалось, настолько глубоко ушел в свои мысли, что даже перестал слышать за окном говор. Возможно, все-таки не стоило делать это сейчас, ведь на подходе медосмотр, и там точно все должно пройти гладко. Прикрыв глаза, мужчина жестом, доведенным, буквально, до автоматизма, катал по столу шариковую ручку. До тех пор, пока не рассчитал с силой, и та звонко упала на пол.

Так что значит «не рассчитать силу»? И насколько долго он может гнуть свою линию, толкать, не слыша