Дитя пламени - Кейт Эллиот

Она ослепла.

Из темноты раздался голос:

— Лиат?

Звуки превратились в едва уловимый шепот, когда достигли ее ушей, но память захлестнула ее волной воспоминаний; Анна задрожала, почувствовав головокружение от страха и гулких ударов сердца. Она никогда не забыла бы этот голос, немного хриплый, будто не оформившийся до конца.

Конечно, она ничего не ответила. В гулкой тишине раздались звуки его шагов. С губ сорвался тихий шепот. Он провел рукой по ее плечу и взял ее за руку.

— Кто ты?

Она молчала.

Он медленно касался ее лица свободной рукой, как вдруг резко отступил назад, отпустив ее руку.

Мягкий свет рассеял мрак, неумолимо приближаясь. Пламя факела ослепило ее. Стройный монах, который стоял рядом с принцем у алтаря, нерешительно шагнул вниз с последней ступени и оказался в подвале рядом с ними.

— Санглант? — Он провел факелом вокруг себя, как вдруг замер от удивления, увидев в неясном свете Анну. Позади него, на границе света и тени, стоял принц, пристально вглядываясь в глубины подземелья, непроглядная тьма наступала на них.

— Ты знаешь эту девушку? — спросил принц. — Она мне кажется знакомой, но я не могу ее вспомнить.

Она хотела рассказать ему, но не могла говорить.

— Кто ты, девушка? — мягко спросил монах, изучая ее. В ответ она только покачала головой. Внезапно он шагнул мимо нее, последовав за принцем в склеп. По обе стороны от них возвышались надгробья мертвых святых, которые когда-то были епископами и священниками. Анна поспешила за Ними, подгоняемая любопытством и страхом остаться одной в непроглядной темноте склепа.

— Она привела их сюда, — сказал принц своему спутнику. — Лиат провела беженцев в этот склеп. Здесь был подземный ход, так они говорят. Вот как детям удалось спастись из разрушенного Гента.

Они продолжали идти вперед, склеп утопал в темноте, подступающей к ним со всех сторон. Анне было страшно потерять их из виду. Каждый раз, ступая на пол, она боялась услышать под ногами треск и хруст костей мертвых солдат, навеки оставшихся лежать здесь. В памяти всплывали страшные картины, когда они с Маттиасом бежали-по этому проходу, но сейчас она не замечала никаких следов прошлого, ни единой кости, ни забытого ножа. Волшебный свет святой Кристины вел двух детей по этому подземелью к тайному ходу, но сейчас она не могла вспомнить ни саму тропу, ни какие-то опознавательные знаки.

Принц остановился рядом с одним надгробием, изображавшим женщину, облаченную в доспехи. Она смотрела на них спокойно и умиротворенно, возможно, несколько упрямо даже после смерти.

— Это, должно быть, могила сестры Хродика, леди Амалии. Она погибла при освобождении города.

— Пойдем, мой друг, — печально произнес монах, — давай быстрее выберемся из этого места. — Он обернулся назад, уверенный, что Анна следует за ними. — Дитя, ты можешь говорить? Знаешь ли ты проход, о котором упомянул принц Санглант?

Она осмелилась только покачать головой в ответ. Она знала, что больше никогда не сможет его найти.

— Он закрыт для такого, как я, — произнес принц с горечью в голосе. — О боже, Хериберт, сердце разрывается на части у меня в груди. Прошло уже пять месяцев. Неужели тогда в Ангенхейме меня посетило лишь видение? Лиат, должно быть, мертва.

— Нет, не говори так. Откуда мы можем знать? В мире так много тайн, неподвластных нашему пониманию.

Принц откинул назад голову и завыл, словно пес. Ужасные звуки наполнили склеп, отдаваясь эхом по всему подземелью и затихая в самых далеких его уголках. Монах споткнулся от удивления, налетев на Анну, и чуть не выронил факел.

Принца трясло крупной дрожью, тогда как он с силой сжимал голову руками. Свет неуверенно трепетал над ним, пока Хериберт не перехватил удобнее факел.

— Ваше высочество? — мягко обратился к нему монах.

Принц Санглант убрал руки от головы. Лицо его исказила гримаса ярости и жестокости, хотя взгляд был абсолютно здравого человека.

— Нет, прошу прощения, мой друг. Однажды на этом самом месте мы стояли с Лиат, в тот день, когда Кровавое Сердце разрушил стены города. — Он глубоко вздохнул и продолжал: — Господи, спаси меня. Не думал, что у меня хватит мужества прикоснуться к тем цепям.

— Пойдем, — сказал Хериберт, — достаточно проявления мужества на один день. Лорд Хродик обещал угостить нас лучшим вином во всей Саони.

— Ах, если бы меня мучила только жажда. — Он прошел вперед, куда едва доставал тусклый свет факела, и остановился, вглядываясь в темноту. Анна не видела выражения его лица, поскольку он стоял к ней спиной. — Я слышал, моих «драконов» бросали сюда гнить заживо, но сейчас не вижу никаких следов.

Он замолчал, и какое-то время они стояли в полной тишине. Факел тихонько потрескивал и чадил. Неприятный запах подобрался к девушке, отчего у нее защекотало в носу. Она резко вдохнула в себя и чихнула.

— Пойдем, — сказал принц, словно внезапный громкий звук вернул его на землю. Он забрал факел у монаха, так что обратно они возвращались без света.

— Зачем ты пошла в склеп? — позже настаивала на ответе Сюзанна, когда они, удачно выбравшись из толпы, добрались До дома, где было уютно и тепло, убаюкивающе потрескивали дрова. Устроившись все вместе у камина, они не спеша попивали сидр, чувствуя, как тепло разливается по телу. Служанка, которую оставили присматривать за домом, наполнила всем кружки, прежде чем сама немного зачерпнула ковшом.

— Там внизу очень темно. Ты могла пораниться.

Анна ничего не отвечала.

Сюзанна глотнула сидра, но не могла оставить вопрос нерешенным.

— Что он сказал тебе? — Но жесты ее, то, как застенчиво она поигрывала пальцами с золотыми кудряшками волос, таили в себе другой вопрос. Она взглянула на Раймара, который смотрел на нее с выражением беспокойства на лице. — Зачем ты пошла за принцем в склеп?

Анна не могла ответить даже с помощью тех знаков, которыми научилась общаться. Она не могла ответить, потому что не знала.

В мире так много тайн, неподвластных пониманию людей.

К своему большому удивлению, Захария начал восхищаться принцем, узнав его лучше за время их путешествия на восток от одного благородного имения к другому. Принц Санглант был честным, откровенным и решительным командиром, он никогда никого не просил делать то, чего не желал делать сам.

— Нет, я даже не мог предположить, что буду охотно сопровождать принца в составе его свиты, — обратился Захария к Хериберту, когда они оказались рядом за столом во дворце правителя города Гента, где вино текло рекой, а молоденький начинающий поэт, искажая текст гимна, воспевал встречу престарелой Херодии из Джесхауви и блаженного Дайсана, где будущая святая предрекла, что молодой Дайсан принесет свет в мир, окутанный мраком.