Длинная цепь - Е. Емельянов

кем я буду сражаться. Но ты почему-то стоишь над всеми, возвышаешься, словно петля больше не жмёт твою шею.

Названный Фином гневно втянул воздух широкими ноздрями, случайно или умышленно демонстрируя свою шею, где навечно остались шрамы от грубой верёвки. Со стола он спустился прыжком, посмотрел на своего предводителя с вызовом.

— Значит так, да? — спросил он, поставив музыкальный инструмент у стола и поднимая сжатые кулаки. — Ну, давай, Ваше Величество, подходи. Помахаемся. Ты мне не король, Браудер, ты мне никто. Своим так называемым «рыцарям» приказывай, а я буду делать то, что сам захочу.

Лишь в этот момент Риг понял, кто перед ним. И хотя не раз он читал его описания в книгах и донесениях, увидев вживую, всё равно не признал сразу. Потому, в основном, что на вид был перед ним обычный человек, из плоти и крови. А на самом деле — легенда.

Перед тем как ответить, Браудер Четвёртый, принц Эриндаля, Безземельный Король и глава отряда наёмников под названием «Рыцари Эриндаля», поднял правую руку. Он лишь показал Финну тыльную сторону своей ладони, после чего демонстративно загнул один палец за другим, и ещё мгновение назад пышущий гневом наёмник скрипнул зубами, отвёл взгляд.

Безземельный Король, однако, драться как будто и не собирался: сидел спокойно, глядя на Финна с некоторым скучающим высокомерием. Так человек смотрит на лошадь, что силой превосходит его многократно, но что носит седло на спине и жуёт удила. После этого он посмотрел на неприметного наёмника, что единственный поднялся на защиту певца.

— Бартл, раз ты уже встал, будь любезен.

Когда же названный Бартлом вышел из-за стола и встал напротив Финна, стало очевидным и их сильное внешнее сходство, разве что дерзкий певец был чуть более коренастый. Но сомнений не было никаких — друг против друга стояли два брата, и Финн, судя по виду, был из них старшим.

— Мне это тоже неприятно, — сказал Бартл бархатистым голосом, поднимая сжатые кулаки и вставая в пружинистую бойцовскую стойку.

— Ага, — Финн тоже поднял руки, стал осторожно смещаться вправо. — Мы оба знаем, что это не совсем правда.

Они медленно кружили друг с другом, постепенно сближаясь, и Риг смотрел вместе со всеми, позабыв на мгновение и о своих делах, и о своих проблемах. Пока неожиданно Финн вдруг не замер да не отпустил руки, поднимая беззащитное лицо навстречу брату.

— Да пошло оно всё в Бездну, — успел сказать он, прежде чем кулак младшего брата тараном влетел в его челюсть.

Певец пошатнулся, но устоял, крепко потёр челюсть в том месте, куда пришёлся удар. После второго — сплюнул кровь с разбитой губы. Он стоял ещё некоторое время, держа руки опущенными, не делая никаких попыток защититься, пока Бартл методично наносил удар за ударом, и было что-то жуткое в этом спокойном насилии. Наконец Финн упал.

— Довольно, — сказал Безземельный Король.

Бартл уже успел присесть над упавшим братом, занёс окровавленный кулак. В таком положении он и замер, одной рукой удерживая брата за горло, до хрипоты, а второй приготовившись нанести следующий хлёсткий удар. Рука Бартла дрожала от напряжения. В таком положении братья провели не более пары мгновений, но всё равно это показалось слишком долгим. После Бартл медленно отпустил старшего брата, и так же медленно, можно даже сказать аккуратно разжал кулак и поднялся на ноги, своим собственным телом управляя с той же настороженной уверенностью, с каким псарь ведёт дрессированных собак.

Ворлинги, меж тем, вернулись на свои места с одобрительным гомоном. Некоторые были недовольны тем, что нормальная драка не состоялась и не смогли они померяться силой с чужеземцами, но большинство сочло наказание наглеца справедливым, а само зрелище вполне удовлетворительным, хотя и немного странным.

«Имперцы», — вынес вердикт кто-то, и многие согласились.

Риг же вернулся к поискам свободного места. Оглядев переполненный зал, он увидел пустой стул лишь возле одного стола, где в поистине гордом одиночестве сидел Вэндаль Златовласый. И хоть сам Вэндаль был из клана Лердвингов, сел он от них как можно дальше, и даже головы в их сторону не поворачивал. Никто, впрочем, и не искал его общества, и так оно было всегда.

Владеющий мечом столь искусно, что даже после множества походов он так и не получил ни одного шрама, Вэндаль пользовался славой одного из лучших мечников на всём Восточном Берегу. Однако искусен он был не только с оружием в руках, и отметился огромными познаниями во многих науках, а также кораблестроении, кузнечном ремесле, успехами в верховой езде, картографии и в гончарном деле. Он буквально без всякого труда преуспевал во всём, за что бы ни брался, и был при этом красив настолько, что это вызывало отвращение. Однако к своим сорока годам не имел ни жены, ни друзей, и лишь несколько пленных слуг в его большом доме составляли ему компанию, но Риг не видел, чтобы он разговаривал и с ними.

Уже не первый год ходили слухи, что цепь Златовласого втрое длиннее, чем у ярла, однако проверить это не было никакой возможности. Цепь свою никому он не показывал, а все новые звенья просто скидывал в массивный кованый сундук у себя дома, и на все вопросы отвечал той самой ухмылкой, из-за которой так и хотелось выбить ему зубы.

Ещё в те годы, что Вэндаль по приказу отца обучал Рига наукам метафизики, тот прекрасно понял причину, почему люди сторонились этого славного и будто бы неуязвимого воина. Он всегда и на всех смотрел так, словно собеседник утомил его ещё до начала беседы, а презрительная ухмылка на его лице появлялась так часто, что вокруг неё уже стали появляться крошечные морщинки. Впрочем, даже эти морщины необъяснимым образом сделали Вэндаля ещё привлекательнее.

Именно такой вот ухмылкой Вендаль и скользнул по Ригу, когда тот сел с ним за один стол. Хотел, по всей видимости, что-то сказать, но сразу же передумал и лишь коротко фыркнул, что невольно вызвало бурление ярости в душе Рига. Многие на севере смотрели на Рига с непониманием или даже презрительно, ведь он не бегал, как дурной, с топором и не хватался за оружие при любом шорохе. Но никто не смотрел на него, некогда сына и наследника ярла Бъёрга, свысока. Безмерным было желание стереть эту едкую ухмылку, желание сломать это слишком красивое для мужчины лицо, но Риг не обольщался по поводу своих шансов.

Некоторые время от времени зовут Златовласого на