Длинная цепь - Е. Емельянов

Нук стал прыгать вокруг Рига, игриво наскакивал и пытался повалить на землю, махал обрубком хвоста. Верёвка, за которую он был привязан к дому ярла, была очень длинной и, по всей видимости, нисколько ему не мешала. Он, пожалуй, и не знал даже о её существовании, свободный бежать куда пожелает его душа, покуда только душа его желала бежать не дальше забора. Печальная участь для гордого зверя.

Риг почесал Нука за ухом, взял за шею, и тяжело вздохнул.

Стал резать верёвку. Работа оказалось не такой и простой, как на первый взгляд, так как верёвка, хоть и тонкая, оказалась весьма прочной и лезвию ножа, которым недавно мясо резали, поддавалась неохотно. Да и сам Нук не облегчал задачу, вертясь как самый настоящий непоседа, периодически делая паузы, чтобы вновь лизнуть Ригу лицо или радостно полаять, рискуя разбудить и привлечь внимание людей внутри дома.

Наконец успевший вспотеть Риг совладал таки с проклятой верёвкой и улыбнулся Нуку, потрепав того по холке.

— Ты здесь хороший пёс.

Риг поднялся, вернулся обратно к забору, открыл потайной лаз.

— Пошли, приятель. Давай.

Однако Нук лишь продолжал играть с ним, пытаясь схватить его за ногу, и то ли стащить его сапог, то ли затащить к себе. Риг вырвался, вновь позвал пса к свободе, но тот как будто и не видел дыры в заборе, или же простой верный разум собаки не мог осознать саму идею того, что в заборе есть проход и он может туда уйти да не вернуться.

Риг бросил ещё один взгляд на дом Торлейфа, взгляд долгий и преисполненный сомнений, после чего сам ушел через дыру в заборе, один, махнул псу рукой.

— До встречи, приятель.

Нук гавкнул ему на прощание.

Снова поднялся ветер и начался дождь, но в этот раз раздражающе мелкий, моросящий и без снега.

Украденный нож Риг сначала хотел вернуть владельцу, потом стал думать, в какое надёжное место его можно спрятать, но в итоге оружие стало ему противным. В итоге оно нашло свой приют в ближайших кустах.

Неспешным шагом Риг дошёл до моря, подставляя хлёсткому ветру лицо и стараясь моргать как можно реже. Море, красное от восходящего солнца, было красивым и равнодушным, неспешно накатывая на каменистый берег с тихим, почти ласковым шипением, чтобы всего лишь через мгновение безропотно отступить, оставив на прощание быстро истлевающую пену.

Глава 3

По законам Севера

Суд над Кнутом был назначен на рассвете. К тому моменту, как Риг пришёл на главную площадь, не явились ещё многие, но свободного места почти не осталось. Каждый из шести кланов отвоевал себе своё место вокруг массивных каменных ступеней в центре, кто лучше, кто хуже, и все они держались своих, образуя тесные отдельные толпы народа. Между ними оставалось достаточно места, чтобы там могли пройти два человека, ежели они будут шагать в обнимку, но дураков, желающих вклиниться в эти свободные места и оказаться меж молотом и наковальней, не находилось. Если не считать, конечно, Златовласого Вэндаля, преспокойно стоящего посреди двух враждебных его семье кланов и лениво покусывающего ярко-красное яблоко. Злобные взгляды со всех сторон ему при этом совсем не докучали.

Были на площади женщины, одетые нарядно, едва ли не празднично, были и дети, но совсем немного, буквально две-три дюжины мальчишек и пара девчонок из Лердвингов. Мужчины расчесали волосы и бороды, надели кто лучшие костюмы и яркие рубахи, а кто и кольчугу. Люди явились на праздник.

Но в то же время собравшиеся мужчины, все из них, от покрытых шрамами воинов и умудрённых сединами старейшин до простых ремесленников и безбородых юнцов, старались показать себя сильными и опасными. Стоя при этом в широкой тени своего клана, собираясь кучами, плечом к плечу со своими против чужих. Над площадью царил лёгкий гомон сердитых голосов.

Медленно падал редкий снег.

Взглядом окинув собравшихся, Риг увидел несколько славных ворлингов, что ещё недавно звали себя его друзьями, клялись в верности, и вместе с ним планировали свержение Торлейфа. Они называли Рига законным правителем, верили в это больше, чем он сам, и давали слово, что поднимут оружие по его зову. А он верил им, или, если быть до конца честным, скорее верил в их жадность. Однако стоило ярлу лишь один раз показать свою власть, все как один отвернули головы, спрятали глаза — важный урок о купленной верности.

Риг на самом деле и не держал на них большой обиды, полагая в том свою вину: доверяться жадным предателям есть тоже, что ставить сторожем над мышами пару голодных котов. Они лишь те, кто они есть, и не их вина, что дешёвая их преданность стоила действительно дёшево. Ему самому следовало быть умнее.

Возможно, тогда его брата не осудили бы на смерть.

Под громкий шёпот и липкие взгляды Риг прошёл к Одинокому Дозорному — могучей статуе в дальнем конце площади. Вечный страж, как всегда, стоял гордо, уперев древко каменного копья в широкий свой постамент и держа голову высоко поднятой, безразличный к делам людей под его ногами. Можно было лишь догадываться, о чем он думает, какими мыслями наделил его лицо неизвестный скульптор — столетия прошли, прежде чем вокруг статуи вырос город, но ещё до того, как вернувшиеся с Края двенадцать семей построили вокруг неё свои первые хижины, ветер уже успел обтесать лицо Дозорного до ровного, гладкого камня. Именно подле него теперь и столпились безродные скитальцы, опустившиеся до бесчестия пьяницы, клятвопреступники, воры и прочий сброд, веса цепи на шее не имеющие. Примкнули к ним и вернувшиеся с северных пустошей потомки изгнанников, большинство из которых после нескольких поколений вдали от цивилизации и человеческой речью-то владели не в полной мере, а повадками своими иной раз напоминали больше дикое лесное зверье. Славная компания.

Одним из возвращённых, что звался лишь прозвищем Бешеный Нос, был жуткий на вид дикарь с красным, обветренным лицом, одетый в шкуры и перештопанные куски ткани. В отличие от большинства дикарей, он не погибал от голода, да и на юг не уходил, проживая уже который год где-то на окраине и выживая охотой. Впрочем, на полноценного ворлинга Бешеный Нос все равно похож не был: зыркнув на Рига, точно лесной зверь, он, казалось, вот-вот сорвётся с места и пустится бегом, не разбирая дороги. Но он все же