Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

Анна, перепачканная землей с ног до головы, застыла с тяпкой в руках посреди огорода. Лилия, выносившая ведро с помоями, остолбенела на крыльце, а Мишель инстинктивно спрятался за сестру.

Сердце Анны упало. Этот визит походил на официальный, а от властей она не ждала ничего, кроме подвоха и груза новых обязательств.

Из коляски тяжело выбрался мужчина. Он был дородным, лет пятидесяти, с багровым лицом человека, привыкшего к дорогому вину, и аккуратно подстриженной бородкой. Его камзол из темно– зеленого бархата слегка теснил в плечах, а золотая цепь на животе поблескивала на унылом солнце. Он окинул поместье оценивающим, холодным взглядом сборщика налогов, и этот взгляд мгновенно вызвал у Анны глухую неприязнь.

– Госпожа фон Хольт? – произнес он голосом, густым и маслянистым, как дорогой паштет. – Барон Вильгельм Кригер. Ваш покорный слуга и… сосед.

– Барон, – кивнула Анна, не делая шага навстречу. «Держать дистанцию», – пронеслось у нее в голове.

– Значит, слухи не врут. Юная наследница фон Хольт вселилась в родовое гнездо! Осмелюсь заметить, вы повергли меня в некоторое… изумление, – продолжил барон, медленно приближаясь. Его глаза скользили по облупившемуся фасаду, по заросшему парку, и в них читался жадный интерес. – Я и не предполагал, что кто-то осмелится вернуться в это гиблое место. После трагедии с вашими покойными родителями… – он сделал паузу, давая словам возыметь эффект.

Анна молчала, она помнила что-то о том, как погибли родители Анастасии и Мишеля, но для неё это не было личной трагедией. А значит, легче было держать лицо, заставляя гостя выложить все карты.

– Места здесь, знаете ли, нехорошие, – понизил он голос, становясь якобы задушевным. – Люди суеверные. Говорят, и земля тут проклята, и дом… ну, вы сами понимаете. Не для хрупкой молодой особы и тем более ребенка. – Он бросил взгляд на Мишеля, который робко выглядывал из-за двери.

А затем его жадный оценивающий взгляд заскользил по фасаду дома, задерживаясь на резных фронтонах, обшаривая заброшенный парк, словно барон был мясником на рынке и приглядывал тушу помясистее.

«Давай, давай, выкладывай с чем пришёл», – мысленно подгоняла его Анна, чувствуя, как сжимаются кулаки.

– Как управляющий здешнего округа и… ну, скажем так, старый друг вашего покойного батюшки, я посчитал своим долгом навестить вас в вашем… скромном обиталище. Однако, то, что я увидел… вызывает во мне сострадание, почти даже горе!

Он, наконец, посмотрел на нее, и его взгляд был таким откровенно оценивающим и насмешливым, что у Анны по спине пробежали мурашки. В нем не было ни капли дружелюбия или того самого сострадания, о котором он говорил, только холодный, хищный расчет.

– Мы вполне справляемся, господин барон, – холодно ответила она. – Благодарю за беспокойство.

– О, да вы просто ангел кротости! – воскликнул он, делая шаг ближе. От него пахло дорогим табаком, конским потом и чем-то кислым. – Но я, как человек опытный и ответственный, не могу так всё это оставить. Взгляните вокруг! Руины! Запустение! И, простите мою прямоту, ни гроша за душой, если судить по вашему… э… туалету и занятиям. Это поместье – бельмо на глазу у всей округи. И опасное, между прочим, бельмо. Местные – народ суеверный, шепчутся о проклятиях, о призраках… – он многозначительно понизил голос. – Не лучше ли будет для всех, особенно для вас и этого милого мальчика, избавиться от этого бремени?

Анна молчала, уже понимая, куда клонит их неприятный гость, но ей нужно было время обдумать ответ. Барон тем временем вальяжно прошёлся, хрустя гравием дорожки, который они с Лилией недавно насыпали сюда, таская от ближайшей речушки с галечной отмелью. Затем он патетически вскинул руки и продолжил:

– Не могу же я, в самом деле, допустить, чтобы вы погубили здесь свою молодость, – бархатный голос барона зазвучал почти отечески. – Позвольте предложить вам выход. Я готов проявить великодушие и выкупить эти… руины. Конечно, цена будет невысокой, в здравом уме никто не даст за руины с дурной славой хороших денег, но вам хватит, чтобы устроиться в городе, снять приличное жилье, дать брату образование. Это же куда лучше, чем медленно умирать в этом склепе. А там найдёте себе благодетеля или… какого-нибудь городского мастера, и он сможет о вас позаботиться.

От последнего предложения, сказанного особенно масляным тоном, Анну передёрнуло. Барон выдержал паузу, ожидая, видимо, благодарности.

Девушка медленно выдохнула. Что ж, все было именно так, как она и предполагала. Алчный, вероломный тип, прикрывающийся маской благодетеля. Его слова были сладки, как патока, но глаза оставались ледяными. Он предлагал не спасение, а капитуляцию. Анна посмотрела на испуганное лицо Мишеля, почувствовала за спиной тревожное молчание Лилии, вспомнила тихую игру в солдатика и одобрительный взгляд Печальной Дамы. Этот дом, со всеми его призраками и разрухой, уже стал их крепостью. Их домом. И его нельзя было продать, даже если фамильное достояние фон Хольтов было для неё лишь пустым звуком.

Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, глядя барону прямо в его маленькие глазки:

– Вы очень любезны, барон, – сказала она, и голос прозвучал на удивление спокойно. – Но я должна отказаться. Воронова Усадьба – родовое гнездо нашей семьи. Я намерена восстановить его и жить здесь вместе с братом и… Лилией.

Лицо барона дрогнуло. Бархатная маска холёного снисхождения сползла, на мгновение обнажив холодную сталь. Его глаза сузились до щелочек.

– Госпожа фон Хольт, будьте благоразумны! – в его голосе зазвучали нотки раздражения. – Конечно, вы молоды и наивны, но не дура же! И сами должны понимать, что это невозможно. У вас нет средств, нет связей, нет сил! Вы лишь погубите себя и мальчика! Здесь вам никто не поможет, поверьте. Впрочем, я вижу, вы не цените добрых побуждений. – Его тон стал жестким, официальным. – Тогда позвольте, я выполню свой долг, как должностного лица. Вероятно, вас об этом не предупредили, однако, как и все прочие жители округа, вы обязаны платить налоги в казну. Налог на землю, на имущество… К счастью, до ежегодного взноса у вас есть время собрать деньги или… одуматься. Но, как честный человек и должностное лицо, я должен вас предупредить, что ваши предки, увы, не отличались финансовой аккуратностью и за последние двадцать лет накопилась весьма внушительная сумма.

Он порылся в нагрудном кармане и извлёк оттуда свёрнутый вчетверо листок. Затем передал его Анне, и та, развернув бумагу, ахнула –