Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

Он стоял в тени старого дуба, в нескольких шагах от нее, и казался самой этой тенью, принявшей человеческую форму. Высокий, в изящном чёрном сюртуке и тёмном плаще, несмотря на теплый день. Анна сразу поняла кто это, несмотря на то, что на этот раз он был не далекой угрожающей фигурой на опушке. Он был здесь, так близко, что она могла разглядеть каждую деталь его одежды и лица.

Лица, не принадлежавшего монстру. То были черты самого красивого и самого холодного мужчины, которого она видела в обеих своих жизнях. Резкие, словно высеченные из мрамора скулы, прямой нос, упрямый подбородок. Темные, почти черные волосы, ниспадавшие на высокий лоб. И глаза... Глубокие, цвета старого золота или темного меда, они смотрели на нее с такой пронзительной надменностью, что у нее перехватило дыхание. Но в них не было ни безумия, ни злобы.

Они молча смотрели друг на друга, и время словно остановилось. Анна не чувствовала страха в его привычном понимании. Ее охватило оцепенение, в котором необъяснимое любопытство смешивалось со смутным приятием. В нем было что-то гипнотически притягательное и пугающее одновременно.

Герцог нарушил тишину первым. Его голос был низким, чуть хрипловатым, и каждое слово падало, как камень, обжигающе холодное и идеально отточенное.

– Вы не умеете слушать предостережения, – произнес он без всякого предисловия. В его интонации не было вопроса, лишь констатация глупости собеседницы. – Или в вас живёт тяга к саморазрушению?

Анна попыталась ответить, но горло сдавило будто спазмом.

– Я... я просто осматриваю свои владения, – наконец выдохнула она, с трудом заставляя голос быть твёрже.

Его губы, красивые и с резко очерченным контуром, тронула едва заметная, без единой капли тепла, усмешка.

– Ваши владения? – мягко парировал он. – Эта земля никому не принадлежит. Она лишь терпит присутствие тех, кто владеет ею на бумаге, пока не решит стряхнуть их с себя, как блох.

Он сделал шаг вперед. Это было пугающе бесшумное движение, не слышно было даже шороха плаща или хруста веток под ногами. Анна инстинктивно отступила, чувствуя, как по спине бегут мурашки. От него пахло холодным ночным воздухом, влажным мхом и чем-то еще – сладковатым, металлическим, как запах старинных часовых механизмов. Люди так обычно не пахли.

– Забери ребенка и уезжайте отсюда, – его голос стал тише, но от этого лишь грознее. В его золотых глазах вспыхнул какой-то странный огонек – то ли ярость, то ли отчаяние. – Пока не стало поздно. Пока ваше любопытство не привлекло сюда нечто куда более страшное, чем голод или нищета.

– Что… что может быть страшнее? – вырвалось у Анны. Ее собственный голос дрогнул, выдавая страх, который она тщетно пыталась скрыть.

Он снова посмотрел на нее, и на этот раз его взгляд был таким пронзительным, что ей показалось, будто он видит насквозь – видит ее панику, ее упрямство, даже чуждую этому миру душу, запертую в теле Анастасии.

– Вы играете с силами, которых не понимаете, – прошептал он с ледяной яростью. – И ваша смерть будет самой малой ценой, которую придется заплатить. Уезжайте. Это не просьба. Это предупреждение. Надеюсь, на сей раз вы окажетесь достаточно благоразумны, чтобы его понять.

В этот момент луч пробившегося сквозь листву солнца упал прямо на герцога, и Анна увидела, как в его золотых глазах вспыхнули зеленые искры, а на идеально бледной коже щек на мгновение проступил причудливый, едва заметный узор, похожий на следы давно заживших ожогов или древние руны. Это было так быстро, что она могла принять это за игру света и тени. Но сердце ее бешено заколотилось.

И в этот миг между ними проскочила та самая искра. Не понимания, нет. А чего-то иного. Острого, болезненного влечения, смешанного с ужасом. Она увидела в нем не просто монстра или угрозу. Она увидела красоту не человеческого и груз, который нес человек, пусть необычный, облеченный властью и могуществом, но все-таки человек из плоти и крови. А следом Анна почувствовала невероятную, всепоглощающую боль, скрытую за маской холодного превосходства.

Он тоже, должно быть, почувствовал это. Его брови чуть дрогнули, а взгляд на миг потерял свою ледяную уверенность, став почти растерянным. Он словно увидел в ней что-то, чего не ожидал увидеть.

Но в этот момент герцог резко отвернулся, разорвав тонкую ниточку, связавшую их взгляды.

– Вы получили свое предупреждение. Больше я вас не побеспокою.

Он шагнул обратно в тень от деревьев и… растворился. Буквально. Не ушел в чащу, не скрылся за деревьями. Его тень будто слилась с другими тенями, и герцог исчез, словно его и не было. Оставив после себя лишь легкое движение воздуха и тот странный, металлический запах, что почувствовала Анна при его приближении.

Она стояла, прижав руку к холодному стволу дерева, и пыталась перевести дыхание. Колени подкашивались. В ушах звенело, а перед глазами все еще стояло лицо – прекрасное, проклятое, исполненное такой тоски и мощи, что ее до сих пор била крупная дрожь.

Он не был просто злодеем. Он был... трагедией. Человеком, который предпочёл обнести свой мир колючей проволокой из гнева и предубеждений.

И она, против всякого здравого смысла, почувствовала не только страх. Она почувствовала жгучую, непозволительную жажду – узнать, что скрывается за этой маской. Прикоснуться и сорвать ее.

Собрав остатки сил, она побрела обратно к дому, к Мишелю и Лилии. Ее мир снова перевернулся с ног на голову. Игра усложнилась. И в ней появился не просто могущественный игрок. Появился человек, который волновал ее так, как никто и никогда прежде.

Однако жизнь продолжалась, а следовать настоятельному совету герцога, как бы притягателен он ни был, Анна не собиралась. И неожиданно, словно оценив её упорство, судьба сделала ей подарок.

Они, как всегда, были в саду, пытались привести в порядок старую беседку, увитую плющом, чтобы можно было где– то сидеть в солнечные дни. Воздух наполняли пение птиц и стук их незамысловатых инструментов.

Внезапно со стороны дороги донёсся слабый, но настойчивый звук колокольчика в отдалении и скрип колес, приближающейся к усадьбе повозки.

Анна замерла, сжимая в руке ржавые садовые ножницы. Лилия побледнела и инстинктивно загородила собой Мишеля.

– Это не он, – прошептала Анна, больше убеждая себя, чем тех, кто стоял рядом. Впрочем, вряд ли экипаж герцога скрипел бы так же нещадно,