Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

Лилией пытались продать серебро. Толстый лавочник, увидев ее, нахмурился.

– Вам чего опять? – буркнул он, не предлагая зайти внутрь. – В долг не даю. Да и серебро ваше непонятное брать больше не стану – гляди, обворовали кого, а мне потом отвечать, да убытки терпеть.

– Я не собираюсь вам ничего продавать, – холодно ответила Анна. Она хотела быть дружелюбной, но не смогла себя заставить даже улыбнуться после слов лавочника. – Я только хотела спросить... не знаете ли вы, где живет возчик Мартин?

Лицо лавочника стало еще более неприветливым.

– Мартина? А вам он на кой?

– Его супруга когда-то была знакома с моей матерью. Я хотела расспросить Берту о… маме. Увы, у нас не было достаточно времени, чтобы почаще быть друг с другом рядом.

Лавочник фыркнул:

– Расспросить? Да у Мартина своих дел по горло. Недосуг ему с опальными фон Хольтами знаться. Ступайте своей дорогой, барышня. Нечего людей смущать.

Он развернулся и ушел вглубь лавки, громко хлопнув дверью. Анна осталась стоять на улице, остро чувствуя унижение. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы расслабиться и уговорить себя, что дело не в ней, а в этих неприятных неотёсанных селянах. Что ж, придется поискать помощи в другом месте. Она обернулась к женщинам у колодца, но кумушки, словно почуяв, что сейчас пришлая девица начнёт донимать их расспросами, живо заторопились по домам.

Отчаяние сдавило горло. Она была здесь чужачкой, дочерью разорённого, опального рода, да к тому же, врагом местного благодетеля. Стена недоверия и страха казалась непреодолимой.

Вдруг она услышала тихий свист. Анна обернулась. Из-за угла ближайшего дома на нее смотрел мальчишка лет десяти, довольно чумазый и одетый в ещё более дырявую и потрёпанную одежду, чем та, что носили обитатели Вороновой усадьбы. Он поманил ее пальцем.

Сердце екнуло. Это могла быть ловушка. Но не отступать же теперь, когда она уже заявила о своих намерениях тем, что пришла в деревню не за покупками. Анна медленно подошла к ребёнку.

– Тебе Мартина нужно? – косноязычно прогнусавил мальчишка, озираясь по сторонам.

– Да. А ты знаешь, где он?

– Ну, знаю. А ты мне что? – в глазах мальчишки читались любопытство и желание заработать.

Анна достала из кармана самую мелкую монету.

– Веди.

– Э-э, не… Эдак не уговаривались. В провожатых я дороже буду.

Анна с трудом подавила желание отвесить наглому малолетке подзатыльник.

– Ладно. Передай, что барышня из Усадьбы хотела поблагодарить его супругу за гостинцы. И спросить о… в общем, кое-что узнать.

Мальчишка схватил монету, мгновенно спрятал ее в своих обносках и кивнул:

– Жди по за околицей. У старой ивы, этой, которая на перепутье.

И он тут же юркнул в узкий переулок между домами, словно его и не было.

Ожидание показалось вечностью, хотя Анна вряд ли прождала хотя бы двадцать минут. Она сидела на вывороченных из земли корнях старой раскидистой ивы, росшей у перекрёстка за деревней, вслушиваясь в каждый шорох и ожидая, что вот-вот из-за поворота появится не Мартин, а кто-то из людей барона. Но наконец из-за поворота действительно появился Мартин. Он был один и выглядел еще более испуганным, чем в прошлый раз.

– Барышня, – забормотал он, даже не поздоровавшись, когда подошел поближе. – Не след вам сюда приходить, да меня спрашивать. Вам-то, может, хуже не будет, а у меня семья.

– Мартин, простите. Мне нужна помощь. И я знаю, что вы не сторонник барона.

– Никого я не сторонник! – чуть не взвизгнул он. – Я просто жить хочу! Ежели он узнает, что я с вами говорил, тут сгоревшим сеном не обойтись...

Он осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

– Я… э-э-э…

Анна улыбнулась. Вот теперь можно и поговорить. Она сделала вид, что великодушно пропустила мимо ушей его оговорку, и, как могла, мягко произнесла:

– Не волнуйтесь, он не узнает. Ваша жена, Берта... вы сказали, что она обязана моей матери. Чем?

Мартин нервно огляделся.

– Барышня, не место здесь, чтоб былое вспоминать...

– Мартин, пожалуйста. Мне не к кому больше обратиться.

В нем явно боролись страх и некоторая совестливость. Наконец Мартин сдался, тяжело вздохнул:

– Ладно. Только быстро. Барона сегодня нет, он в городе по делам, но глаза у него повсюду.

Торопливо и сбивчиво он принялся рассказывать. Берта, его жена, несколько лет назад тяжело заболела. Местный знахарь уже отказался от нее, сказав, что не жилица она. Мать Анастасии, проезжая через деревню, узнала о том, что одна из работниц усадьбы, которая всегда нанималась туда на работу, тяжело больна. По счастью, в аптечке, собранной ещё в городе, которую возила с собой богатая госпожа, нашлось дорогое и недоступное в Дельборо лекарство. Та отдала его Берте, не взяв ни гроша, и в итоге, женщина пошла на поправку.

– Мы никогда не забывали этой доброты, – пробормотал Мартин. – Потому и рискнули вам помочь. Но больше не могу, барышня. Кригер... он не просто здесь заправляет. Того, кто ему перечит, ждет участь похуже нищеты. Пропадают люди. Случайно в болоте топнут. Иль в лесу заблудятся, хоть каждую тропку тут знают. Понимаете?

Анна понимала. Понимала слишком хорошо. Страх здесь был не абстрактным, а вполне осязаемым.

– Спасибо, Мартин, – тихо сказала она. – Последний вопрос. Вы не знаете человека, чья фамилия может начинаться на букву «З.»? Может, есть кто-то в округе с таким инициалом?

Лицо возчика стало абсолютно белым.

– Откуда вы...? Ничего я не знаю! Ничего! – Он резко отступил. – И вы забудьте! Забудьте, если жизнь дорога! И не надо больше меня разыскивать!

Мартин развернулся и размашисто зашагал прочь, оставив Анну одну на пустынной дороге. Но она получила то, что хотела. Страх Мартина был ответом сам по себе. Инициал «З.» что-то значил. И значил нечто очень опасное.

Усталая и не слишком обнадеженная, но с крупицей новой информации, Анна побрела обратно к Усадьбе. Теперь дорога показалась ещё длиннее. На душе было муторно, хотя день разгулялся, и солнце приветливо просвечивало яркими лучами листву, уютно пятная утоптанную грунтовку.

Когда она уже подходила к знакомым скрипучим воротам, ее взгляд привлекло что-то яркое на камне у кромки леса. Там никого