Роковая сделка - Шерил Андерсон

Гвен Линкольн представлялась мне сильной личностью, которая нашла себе ровню в Гарте Хендерсоне, но в результате смесь оказалась чересчур взрывной. Интересно, существует ли предельный накал эмоций, которые способна выдержать любовь? Вопрос под стать задачке по физике для нового приятеля Кэссиди.

В мире рекламы преобладают крупные корпорации, но Гарт Хендерсон гордился тем, что его сравнительно небольшое агентство не разбрасывается на все, что под руку попадется, а выбрало для себя определенное направление. С самого начала клиентами «Г.Х. Инкорпорейтед» стали восходящие звезды мира моды. У него был отличный нюх и зоркий глаз, и большинство его клиентов действительно добивались оглушительного успеха и продолжали с ним сотрудничать, что окупалось во всех отношениях.

Ронни Уиллис со своим агентством был сделан из того же теста, но не отличался тем же блеском. Его рекламные кампании не всегда достигали таких же высот, как у Гарта, но отдельные его акции и клиенты оказывались поистине гениальными (например, Эмиль Требаск), поэтому слияние агентств двух специалистов с одинаковым типом мышления имело смысл.

Но теперь, когда Гарта не стало, что толкает Ронни к сделке? Что он от нее получает, кроме способных в любую минуту разбежаться клиентов? Неужели для его собственного агентства наступили такие тяжелые времена, что он стремится к слиянию с компанией ушедшего из жизни человека, вместо того чтобы продолжать работать в одиночку? А может, он верит в организаторские способности Гвен и полагает, что они проявятся и в другой области? И Эмиль Требаск, и Ронни Уиллис определенно возлагают на нее большие надежды и, между прочим, доверяют ей немалые деньги. Мне еще больше захотелось с ней познакомиться.

Чтение захватило меня настолько, что звук поворачивавшегося в замке ключа застал меня врасплох, буквально заставив подскочить от неожиданности. Я осторожно приблизилась к приоткрывшейся двери, которую удерживала цепочка, в образовавшуюся щель увидела Кайла и неловко устранила препятствие. Он нерешительно топтался на пороге.

— Я думал, тебя нет дома.

— Я думала, ты не придешь… — Прозвучало это ужасно, и я добавила: — Так скоро. — Я взглянула на часы. — Начало одиннадцатого. Надо же… потеряла счет времени. — Я махнула в сторону кипы бумаг.

Он аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Не помешал?

У Кайла вот уже почти месяц были собственные ключи. Его обожал Дэнни и другие швейцары, поэтому он беспрепятственно, как и прочие жильцы, входил в дом и выходил из него, несмотря на то, что официально нас пока ничто не связывало. У него тут была и одежда, и туалетные принадлежности, и даже любимые диски, но я совершенно не представляю, что в этом деле можно считать точкой отсчета. Коллекцию спортивных сувениров на книжных полках? Приятную перемену в записи на автоответчике, вроде «Нас нет дома»? Общие карточки для ответов на приглашения с указанием наших имен? Конечно, самым знаменательным событием стал бы отказ от квартиры, которую он снимает (у меня и район получше, и плата пониже), но до этого нам пока далеко. И как знать, когда это случится, да и случится ли вообще?

— Я — правда! — очень рада тебя видеть, — сказала я, стараясь не выдавать волнения.

— Ты меня прости за сегодняшнее, — сказал он, но не стал снимать пиджак. Если в ближайшие полторы минуты он этого не сделает, я начну психовать, как бы глупо это ни было.

— Ты меня тоже прости.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил свернутые в рулон бумаги. Подержал их на весу, словно еще раз обдумывая свое решение, и протянул мне.

Я потянулась к нему и поцеловала, не прикасаясь к бумагам, потому что, во-первых, хотела его поцеловать, а во-вторых, решила, что должна продемонстрировать: мне куда важнее его появление, чем какие-то там бумаги. Ответный поцелуй оказался нежнее того, что я получила днем у его конторы, но я все равно почувствовала в нем какую-то настороженную сдержанность. И главное, он не снимал пиджак, поэтому я засунула под пиджак руки, чтобы облегчить ему задачу.

— Новые духи? — прошептал он мне в самое ухо.

— Нравятся?

— Интересный запах.

— Это новый аромат Гвен Линкольн.

Он глубоко вздохнул, но я не поняла, хотел ли он как следует оценить духи или действительно вздыхал.

— Мне нужно вернуться на работу, — прошептал Кайл, и мои руки задержались на его лопатках. — Я решил принести тебе документы, ну и посмотреть, как у тебя дела. — Я вытащила руки из-под пиджака, и он вложил бумаги прямо в них, наблюдая за моей реакцией.

Конечно, эти документы очень многое для меня значат, но гораздо больше значит он. За год знакомства в наших отношениях было более чем достаточно взлетов и падений; чем ближе мы становились, тем сильнее огорчали падения. Очень не хотелось, чтобы это стало очередным огорчением.

— Когда закончишь, вернешься?

Он глянул мне в глаза — от такого взгляда подкашиваются колени, потому что от зрительных нервов он передается прямо в мышцы ног.

— Разрешаешь?

— Пожалуйста, возвращайся.

Он едва заметно кивнул. Казалось, он сильнее меня сосредоточился на бумагах и даже начал барабанить по ним пальцами, словно призывая присмотреться к ним повнимательнее. Я развернула рулон: это были копии документов только для служебного пользования — бумаги, собранные на следующий день после убийства для получения постановления на обыск в квартире Гвен Линкольн.

Я чувствовала себя так, будто он принес мне цветы и шоколадные конфеты. Даже лучше, потому что ради меня он поступился своими убеждениями. Может быть, мне все-таки удастся убедить его порадоваться за меня, потому что мне поручили написать эту статью. Если, конечно, я сейчас не поведу себя как последняя дура.

— Большое спасибо, — сказала я искренне и, надеюсь, без намека на радостное повизгивание.

— Это официальные документы, я ради тебя никакой тайны не нарушаю, — подчеркнул он. Я кивнула. — Если потом тебе понадобится поговорить с Донованом — а ты, наверное, захочешь это сделать, — придется подождать, пока я не улажу с ним этот вопрос.

Ага, значит, фамилия следователя Донован.

— Буду все делать строго по порядку, — пообещала я, полная решимости сдержать обещание.

Он тихонько засмеялся, что меня порадовало.

— Ого, у нас новый подход к делу.

Он имел полное право иронизировать, поэтому я тоже засмеялась. Но на этот раз я действительно собиралась действовать с умом. По многим причинам, важным для нас обоих, я должна отказаться от своей обычной импульсивности.

— Я тебе очень благодарна.