Роковая сделка - Шерил Андерсон

Она раскрыла тяжелый серебряный портсигар, лежавший рядом с ней на краю стола.

— Хотите сигарету?

— Нет, спасибо.

— Не против, если я закурю?

— Вы у себя дома.

— Что не мешает некоторым меня поучать. — Она взяла сигарету и с чувством щелкнула зажигалкой. — Каждый уверен, что ему известно, как лучше, — произнесла она с таким холодом в голосе, что я почувствовала беспокойство за любого, кто пытается вообще что-то ей говорить.

Почему-то Эмиль Требаск выбрал именно эту минуту, чтобы войти в гостиную. На нем были совершенно новые брюки из его последней коллекции и идеально выглаженная рубашка с накинутым на плечи кашемировым свитером — прямо студент колледжа, завсегдатай клубов. В голове мелькнуло: «А носит ли он что-нибудь от других дизайнеров?» — что вызвало мысль о нижнем белье, ведь нижнего белья в его коллекциях никогда не было. Стараясь перестать думать об этой ерунде (особенно учитывая, что в это время я жала протянутую мне руку), я переключилась на другую мысль: может быть, стоило перед приходом воспользоваться его духами? Нет, это, пожалуй, был бы чересчур просчитанный ход. Насколько я понимаю, просчитывает ходы у нас сам Эмиль.

— Спасибо, Молли, что пришли.

— Эмиль, прекрати делать вид, что она действует по доброй воле, — произнесла Гвен, выпуская в его сторону струйку дыма.

— Рад, что к нам возвращаются великосветские манеры, — отреагировал он, слизняком растекаясь по ручке и спинке ее кресла. — Слава богу, Молли будет писать не о них.

— Почему бы тебе не сказать, о чем? Тогда она поймет, что ей делать.

В его глазах промелькнул, но тут же погас злой огонек. Он наклонился и легонько поцеловал ее в макушку, но так, что не пошевелился ни один волосок на голове.

— Расслабься, Гвен, ты среди друзей.

— В этом весь ужас, — повернулась она ко мне. Ее голос снова раздраженно звенел. — Лично мне известны куда более действенные способы определить, кто твой истинный друг. Некоторых моих, например, будто ветром сдуло, когда Гарт позволил себя убить.

Интересный взгляд на убийство — вроде как он сам напросился, либо спровоцировав убийцу, либо по недосмотру; в нем явно отсутствует даже та доза скорби по почившему супругу, пусть почти «экс», которую рекомендуют проявлять адвокаты.

— Вы полагаете, друзья вас бросили?

— Нет, они дают Гвен возможность предаваться скорби, — внес уточнение Эмиль.

— Или из кожи вон лезут, отстаивая мою невиновность перед всеми, кто готов их слушать.

— Вам, наверное, приятно, что вас поддерживают, — начала я, украдкой наблюдая за Эмилем. Судя по тому, как он напрягся, он вот-вот вскочит с места.

— Считаете, мне должно льстить то, что друг так старается доказать мою непричастность к убийству? — Гвен задумчиво прищурилась.

— А что бы ты предпочла? — спросил Эмиль, вставая.

— Чтобы ты считал, что моя невиновность очевидна и без доказательств.

Я воздержалась от комментариев, поскольку читала полицейские отчеты, которые говорили об обратном. Но когда молчание затянулось, я сказала:

— Я бы хотела узнать, почему вы решили заняться духами?

Гвен, стряхивая пепел с сигареты, смотрела в другую сторону, поэтому я обратилась к Эмилю:

— Как вы с Гвен стали партнерами по бизнесу?

— Знаете, что я вам скажу, — продолжала Гвен, не оценив мою попытку хотя бы поднять вопрос, ради которого вроде бы затевалось интервью. — Едва Гарта похоронили, как все забыли, каким отборным дерьмом он был.

Знай я ее чуть подольше, я бы, наверное, сказала, что из-за подобных высказываний Эмилю и приходится доказывать ее невиновность, но вместо этого я произнесла:

— Я и не знала, что у Гарта Хендерсона такая репутация.

— Не репутация — натура. У него была репутация душки, успешного делового человека, героя-любовника. — Она насмешливо хмыкнула, выпустив из носа струйки дыма. — Он полагал, что раз находятся люди, готовые смотреть ему в рот, то он того стоит. Так и не понял, что некоторые сделают все, что угодно, если им хорошо заплатить, и принимал их любовь к деньгам за любовь к себе. — Она задумчиво затянулась. — Возможно, кто-то из них допускал те же ошибки.

Эмиль тяжело вздохнул, стараясь, чтобы это заметила не только я, но и Гвен.

— Знаете, Молли, я всегда мечтал выпускать собственные духи. В дополнение к одежде.

Гвен встала и подошла к отделанному мрамором камину, над которым висело потрясающее полотно — что-то среднее между парадным портретом королевской особы и снимком голливудской звезды для глянцевой обложки: она в открытом бархатном зеленом платье от Валентино, которое удивительным образом подчеркивает ее дивную кожу, по обнаженным плечам каскадом струятся волосы.

— Эмиль, прекрати уводить разговор в сторону, — сказала она, с такой силой раздавив окурок в хрустальной пепельнице на камине, что та едва не разбилась вдребезги.

— Не пора ли забыть о том, что любой, кто говорит с тобой, думает о Гарте! — Я чувствовала, как он старается, чтобы голос звучал ровно, но Гвен этого, кажется, не заметила.

— А может, я и сама хочу говорить о нем. Это никому не приходило в голову?

Меня почти тронуло ее признание, но потом она изогнулась и картинно, как Лана Тернер, оперлась на камин, так что я подумала, не отрепетировала ли она всю эту сцену заранее.

— Отлично, дорогая, говори о нем, если хочешь, только не забудь вернуться к «Успеху», когда устанешь лить слезы, — сказал Эмиль, опустился в освободившееся кресло и в ожидании сложил руки на груди.

Может быть, я чего-то недопонимаю в их отношениях? Я искренне полагала, что он затеял интервью, чтобы попытаться создать о ней благоприятное впечатление, если не обелить ее. А может быть, гораздо больше, чем ее невиновность, Эмиля интересует судьба его духов, и он использует связанный с ней скандал в корыстных целях? Или не хочет, чтобы из-за шумихи он и его духи отошли на второй план? А может, все дело в деньгах?

— Я не могу вот так взять и забыть об этом, — отрезала она.

Эмиль устало кивнул — очевидно, они и раньше вели подобные споры.

— Ты забыла, как ты его ненавидела, — помнишь только, что любила.

Она подошла ко мне:

— Можете использовать это в своей статье. По-моему, просто находка.

Но одно дело подчиниться требованию явиться по первому зову, другое — писать под чью-то диктовку. Уж этого я делать точно не собиралась. Мне хотелось во всем разобраться, и я решила вернуть разговор в продуктивное русло:

— Значит, вы не в силах его забыть. В таком случае вам, наверное, будет трудно руководить совместным предприятием с мистером Уиллисом?