Роковая сделка - Шерил Андерсон

— Ронни бесило то, что ему пришлось принять предложение Гарта, — добавила Гвен с натянутой улыбкой, — но так он по крайней мере сохраняет иллюзию власти. Единственное, что хуже жажды власти, которой у тебя нет, это когда имеешь власть и вдруг ее теряешь. В таких случаях человек готов на любые крайности.

Я посмотрела на Эмиля, ожидая его реакции, но, хотя его деловой партнер по сути дела только что обвинил человека в убийстве, он пытался разгладить складку на брюках. Интересно, он с ней согласен или просто делает вид, что его это не касается?

В полицейских досье да и в прессе нигде не упоминалось, что Ронни Уиллис кем-то рассматривался в качестве подозреваемого. Его допрашивали в связи со слиянием агентств, но беседа была краткой и ни к чему не привела. По крайней мере, так говорили его адвокаты. К тому же, если Ронни находился на грани банкротства, зачем ему вредить человеку, который готов помочь, как бы трудно ни было смириться с тем, что придется поступиться частью своего королевства?

— Но что бы Ронни Уиллис выиграл от смерти мистера Хендерсона? Он владеет контрольным пакетом акций своего агентства. Как и вы.

— Вы полагаете, он способен рассуждать здраво? — сказала Гвен. — Теперь вы чересчур вежливы. Уверена, бедолага до сих пор не понимает, насколько непрочно его положение. Нетрудно представить, что в своем воображении он видит себя единоличным владельцем компании, добивающимся новых высот.

Вероятно, и с пистолетом в руке его тоже нетрудно представить. Я подумала, что утопающий, борясь за жизнь, может запросто утопить спасателя. Неужели Ронни Уиллис от отчаяния, зависти или страха уничтожил того, кто протянул ему руку помощи? Понимал ли он, что после смерти Гарта его партнером станет Гвен?

— Как вы считаете, вам будет легко работать с Ронни Уиллисом?

Эмиль прикрыл лицо рукой, Гвен печально улыбнулась:

— Мы с Ронни какое-то время вращались в одних кругах. Нас нельзя назвать близкими друзьями, но, думаю, основа, чтобы построить отношения, у нас есть. Правда, на следующее утро после гибели Гарта этот идиот первым позвонил мне, чтобы выразить соболезнования. Сказал, мол, он не хочет, чтобы мы с Эмилем ушли из фирмы, ведь он конечно же позаботится о нас, как он выразился — «в память о Гарте». — Прикрыв глаза, она покачала головой. Оказывается, даже женщина, привыкшая резать напрямик, кое-какие вещи считает неуместными.

Когда она снова открыла глаза, в них стояли слезы, но чтобы не привлекать к ним внимания, она поморгала, пытаясь обойтись без платка.

— В то утро я опознавала тело мужа. И теперь это тоже часть «памяти о Гарте».

Эмиль тут же вскочил и обнял ее за плечи, держа платок наготове.

— Ну зачем ты говоришь об этом?!

Гвен приняла платок и продолжила на удивление твердым голосом:

— Они старались показать тело так, чтобы я не увидела, что с ним сталось, но все равно… Его губы… красивый рот…

— Рот? — Я знала только, что там было два выстрела.

— Он был порезан. — Она провела ногтями вниз от верхней губы, показывая линию порезов по обе стороны рта. — Я так хотела поцеловать его на прощание… — Она глотнула воздуха и, сотрясаясь от рыданий, стремительно вышла.

Я медленно поднялась с места, чувствуя, что мне тоже пора уходить. Эмиль сначала смотрел в пол, потом взглянул в ту сторону, куда она только что ушла. Повернувшись ко мне, он виновато улыбнулся:

— Я надеялся, что до этого не дойдет. — Я принялась бормотать извинения, но он, слава богу, имел в виду не меня. — Просто я хотел, чтобы она приняла участие в создании этой статьи, потому что ей нужно думать о чем-то другом, но все ее мысли по-прежнему только о Гарте. Определенно, он всех нас уже достал.

Итак, он обвиняет покойника, она по покойнику скорбит, а я пытаюсь разобраться с мыслями, от которых голова идет кругом. Вообще-то я с самого начала предполагала, что дело не ограничится банальной статьей, как бы ни хотел этого Эмиль, но все оказывается куда сложнее, чем я ожидала. Или рассчитывала.

— Раз она не возвращается, я должен помочь ей успокоиться, а это займет какое-то время. Давайте я вам позвоню, и мы назначим новую встречу.

Я дала ему номер своего мобильного, объяснила, когда он может найти меня в редакции, и он проводил меня до двери.

— Видите, она продолжает его любить.

— Вижу.

— Жаль, что для этого никто не придумал выключатель. Но если бы мы могли контролировать свои чувства, разве жизнь была бы такой интересной?

Занятный поворот в мыслях скорбящего. Но я промолчала и просто кивнула. Шестое чувство говорило мне, что Гвен Линкольн не имеет отношения к убийству Гарта, но мне не нравилось, как Эмиль изо всех сил старается меня в этом убедить.

На прощание он пожал мне руку, я выскочила в коридор и вызвала лифт. Спускаясь вниз, я думала, каким будет мой следующий шаг, и решила, что необходимо поговорить с Ронни Уиллисом.

Конечно, я пообещала Кайлу не пытаться обойти полицию, а Эйлин — сосредоточить все внимание на Гвен Линкольн. Но если моя цель — доказать, что Гвен невиновна, разве не правильно отыскать виновного? И что же в этом плохого?

4

Не люблю лгать, и прежде всего потому, что не умею этого делать. Поэтому я прибегаю ко лжи как можно реже и только с теми людьми, которые того заслуживают. И поэтому было приятно наконец-то оказаться в положении, когда можно собирать материал и при этом говорить правду о том, кто ты и чем занимаешься. Или, по крайней мере, почти всю правду.

Удовольствие от того, что я официально веду журналистское расследование, омрачала лишь жуткая версия популярной мелодии, которую мне пришлось прослушать, пока я ждала ответа на звонок. Если не учитывать, что это заставило меня задуматься над вполне житейским вопросом, кому пришло в голову так обкорнать прекрасную песню, все прошло как нельзя лучше. Мне ответила директор по связям с общественностью компании «Уиллис Уорлдвайд», которой я объяснила, что хочу переговорить непосредственно с мистером Уиллисом, поскольку готовлю статью о Гвен Линкольн и меня интересует его мнение о начале их совместной деятельности. О своих планах получить более полезную для меня информацию, которая позволит узнать ответ на другие важные вопросы, я предпочла умолчать.

Меня попросили подождать и оставили наедине все с той же мелодией. К счастью, музыкальная пауза оказалась недолгой, вскоре тот же голос сказал, что у мистера Уиллиса как раз образовалось небольшое окно в его сегодняшнем плотном графике, так что я могу прийти через час: она внесла меня в число посетителей.