Выученный оптимизм: Как изменить свой образ мыслей при помощи позитивной психологии - Мартин Э. П. Селигман

находится в нижнем конце спектра позитивной аффективности. Эволюция позаботилась о том, чтобы там оказалось немало людей, поскольку естественный отбор благоволит как тем, у кого есть эмоции, так и тем, кто их лишен. В некоторых ситуациях эмоциональная холодность Лена является большим преимуществом. Чтобы стать чемпионом по бриджу, успешным опционным трейдером и генеральным директором, нужно сохранять хладнокровие в любой обстановке. Но Лен встречался и с современными американками, которые находят бурные проявления чувств очень привлекательными. Лет десять назад он обратился ко мне за советом, и я предложил ему переехать в Европу, где экстравертная теплота не так высоко ценится. Сегодня он счастливо женат на европейке. Мораль этой истории такова: человек может быть счастлив, даже если у него не так много положительных эмоций.

Расширение горизонта мышления

Как и Лен, я не мог понять, почему в моей жизни так мало положительных эмоций. Тот день в саду с Никки показал ошибочность моей теории, однако только с помощью Барбары Фредриксон, доцента Мичиганского университета, я смог осознать глубокое предназначение положительных эмоций, выходящее далеко за пределы приятных переживаний, которые они нам дарят. Премия Темплтона в области позитивной психологии присуждается за лучшую работу, выполненную ученым в возрасте до 40 лет. Эта награда является самой крупной в психологии ($100 000 за первое место), и мне выпала честь возглавлять отборочный комитет. В 2000 г., когда премия вручалась впервые, ее получила Барбара Фредриксон за теорию о функции положительных эмоций. Впервые познакомившись с ее статьями, я взбежал по лестнице и сказал Мэнди: «Это меняет жизнь!» По крайней мере, для такого ворчуна, как я.

Фредриксон утверждала, что положительные эмоции имеют великое предназначение в эволюции. Они расширяют наши интеллектуальные, физические и социальные границы и позволяют создавать резервы, которые можно использовать при возникновении угрозы или возможности. Когда мы в хорошем настроении, люди лучше к нам относятся, а дружба, любовь и союзы укрепляются[21]. В отличие от зажатости, вызываемой отрицательными эмоциями, мы становимся более восприимчивыми, терпимыми и креативными, более открытыми для новых идей и переживаний.

Несколько простых, но убедительных экспериментов подтверждают новаторскую теорию Фредриксон. Представьте, например, что перед вами коробка с кнопками, свеча и коробка спичек. Ваша задача – прикрепить свечу к стене так, чтобы воск не капал на пол. Для ее решения требуется творческий подход – опустошить коробку, прикрепить ее к стене кнопками и использовать в качестве подсвечника. Перед началом эксперимента исследователь вызывает у вас положительные эмоции: дарит пакетик с конфетами, дает посмотреть забавные карикатуры или просит выразительно произнести несколько позитивных слов. Каждый из этих приемов обеспечивает небольшой всплеск хорошего настроения, и положительные эмоции повышают вероятность того, что вы творчески подойдете к выполнению задания.

Еще один эксперимент: ваша задача – не задумываясь сказать, относится ли слово к определенной категории. Категория – «транспортное средство». Вы слышите «автомобиль» и «самолет» и моментально говорите «верно». Следующее слово – «лифт». Лифт лишь условно можно отнести к транспортным средствам, и большинство людей не сразу признают его таковым. Однако, если экспериментатор предварительно вызывает у вас положительные эмоции, как описано выше, вы реагируете быстрее. Подобное расширение мышления под влиянием позитивного настроя наблюдается и в случае, когда необходимо быстро придумать слово, связывающее понятия «косилка», «иностранный» и «атомный»[22].

Аналогичный интеллектуальный подъем происходит как у маленьких детей, так и у опытных врачей. Двум группам четырехлетних детей предложили в течение 30 секунд вспомнить «такое, что сделало тебя счастливым и заставило подпрыгнуть от радости» или «настолько счастливым, что хотелось просто сидеть и улыбаться». (Эти два условия определяли бурный восторг и тихое счастье.) Затем всем детям дали задание на изучение различных форм, и обе группы справились с ним лучше, чем четырехлетки, получившие нейтральные инструкции[23]. В другом эксперименте 44 терапевта случайным образом разбили на три группы: одна получила небольшую упаковку конфет, вторая зачитывала вслух гуманистические высказывания о медицине, а третья была контрольной. Затем всем врачам представили трудный для диагностики случай заболевания печени и попросили рассуждать вслух при определении заключения. Группа, получившая конфеты, показала наилучший результат – она поставила диагноз быстрее всех. Ее участники не делали поспешных выводов и не высказывали поверхностных суждений[24].

Счастливый, но глупый?

Несмотря на подобные свидетельства, очень соблазнительно считать счастливых людей легкомысленными. Шутки о блондинках утешают более сообразительных, но менее популярных брюнеток. В школе я слыл занудой, а после находил некоторое утешение в том, что многие мои жизнерадостные одноклассники так ничего и не добились в реальной жизни. Взгляд на счастливых людей как на не слишком далеких возник не вчера. Основатель прагматизма Чарльз Пирс в 1878 г. писал, что функция мысли заключается в устранении сомнений: мы не думаем и едва ли осознаем происходящее, пока что-то не пойдет не так[25]. При отсутствии препятствий мы просто скользим по магистрали жизни, и только камешек в ботинке запускает сознательный анализ.

Ровно 100 лет спустя Лорен Аллой и Лин Абрамсон (в то время мои блестящие и неординарные аспиранты) подтвердили идею Пирса экспериментально. Они предоставляли студентам разную степень контроля над включением зеленой лампочки. У некоторых был полный контроль: лампочка загоралась каждый раз при нажатии кнопки и никогда не включалась без нажатия. Однако у других студентов лампочка загоралась независимо от того, нажимали они кнопку или нет. После эксперимента каждого студента просили оценить степень своего контроля над ситуацией. Пессимисты были очень точны в оценках как при наличии контроля, так и при его отсутствии. А вот оптимисты поразили исследователей. Они были точны, когда имели контроль, но даже при полной беспомощности считали, что контролируют ситуацию примерно на 35 %. Короче говоря, пессимисты были мрачнее, но мудрее оптимистов.

Вскоре появились и другие доказательства пессимистического реализма. Пессимисты точно оценивают уровень своих навыков, в то время как счастливые люди считают себя гораздо более умелыми, чем полагают окружающие. Целых 80 % американских мужчин считают, что их социальные навыки выше среднего, большинство рабочих оценивают свою производительность как высокую, а большинство автомобилистов (даже тех, кто попадал в аварии) уверены, что ездят безопаснее среднестатистического водителя[26].

Счастливые люди помнят в основном хорошие события и забывают большую часть плохих. Пессимисты, напротив, помнят и те и другие. Счастливые люди склонны к однобоким представлениям об успехе и неудаче: успех – это результат их собственных усилий, он будет долговременным; в неудаче виноваты другие, она кратковременна и незначительна. Пессимисты беспристрастны в оценке успехов и неудач[27].

Подобные результаты действительно могут создать впечатление, что счастливые люди легкомысленны. Однако сейчас справедливость всех этих выводов о «пессимистическом реализме» активно оспаривается ввиду значительного числа неудачных попыток их воспроизведения[28]. Лиза Аспинуолл (профессор Университета Юты, получившая вторую премию Темплтона в 2000 г.) собрала убедительные доказательства того, что при принятии важных решений в реальной жизни счастливые люди могут быть умнее несчастливых. Она предоставляла участникам эксперимента пугающую, но актуальную информацию о рисках для здоровья. Любители кофе получали статьи о связи кофеина с раком груди, а поклонники солнца – о связи загара с меланомой. Испытуемых Аспинуолл делила на счастливых и несчастливых (в основном по тестам на оптимизм), а через неделю спрашивала, что они помнят о рисках для здоровья. Оказалось, что счастливые люди запоминали больше негативной информации и оценивали ее как более убедительную, чем несчастливые[29].

Разрешение спора о том, какие люди умнее, может быть следующим: при обычном ходе событий оптимисты полагаются на свой положительный опыт, тогда как пессимисты склонны к скептицизму. Даже если лампочка казалась неуправляемой в течение последних 10 минут, оптимисты, опираясь на прошлый опыт, предполагают, что в конечном итоге все наладится. Отсюда и уверенность в 35 %-ном контроле, о котором говорилось ранее, даже если зеленая лампочка фактически была неуправляемой. Когда же события принимают угрожающий характер («Три чашки кофе в день повышают риск развития рака груди»), оптимисты меняют тактику и обращаются