Владыка Зазеркалья - Илья Романов

— Десять тысяч лет замкнутой души с последующим развоплощением, — прозвучал безразличный приговор, от которого передёрнуло даже рыцарей. Что уж говорить про советников. Каждый из них, включая Валена, побледнел.

И их страх можно понять. Десять тысяч лет заточения внутри самой сути Зазеркалья. Без права вернутся. Без тела и в полной пустоте. Но с сохранением разума. Клетка, в которой Римуса будет ждать безграничное безумие, а затем и смерть без права перерождения. Для кого-то подобная казнь может показаться жестокой, но не для меня. За то, что он обрёк на вечные страдания тысячу двести шестьдесят душ людей, вполне подходящее наказание.

Дух Зазеркалья исчез и тело Римуса объял огонь. Яростный, сжигающий абсолютно всё. Одежду, плоть, кровь и кости. Не было криков боли, мольбы о пощаде. Лишь рёв пламени, после которого не осталось даже праха.

Печать опустела, а я посмотрел на оставшихся советников и увидел то, что нужно. Полную обречённость перед неизбежной судьбой.

— Что ж, продолжим…

Следующим стал Азаи. Из глаз широкоплечего и сурового дворфа потекли слёзы, а затем и ругательства. Он проклинал всех и вся. В особенности меня, напирая на то, что я сам оставил их и не правил своим собственным миром, как полагается. Сделал так, что ввёл их в искушение и вот что из этого получилось.

Типичный пример того, что проще винить в своих ошибках других, нежели самого себя. Да, я дал им власть. И да, я приблизил их к себе, позволил им править от моего лица, закрепив всё это клятвой. Но если верить словам Азаи, то зачем они мне в таком случае были бы нужны, раз без меня они ничто?.

Дух Зазеркалья вновь показал всё, что требовалось. И вот теперь я понял, откуда в гноме был такой страх. Ответственный за производство монет и артефактов, Азаи был тем, кто ковал оружие для Перворождённых.

Напрямую он с ними не сотрудничал, через посредников, которые не показывали своих лиц и лишь называли условное место, где советник находил Таргат, а взамен него отдавал знакомые мне кинжалы. Платой же были… банальные обещания ещё большей власти, корона Короля-Под-Горой в Срединном Мире, бессмертие и сила. Более того, Азаи знал о Скверне ещё до того, как я впервые столкнулся с ней в Зазеркалье.

— Вердикт вынесен, Создатель, — меланхолично произнёс дух моего мира в образовавшейся гнетущей тишине. — Перенос в Яму Лимба.

Я медленно перевёл взгляд на Валена и Билара. И если первый держал лицо, напряжённо сжимая кулаки и челюсти, то второй — едва не упал в обморок. Моя аура, вырвавшаяся в зал из-за клокочущей в груди ярости, давила на них. Не выдержав, советники упали на колени и стали задыхаться, а рыцари обезопасили себя огненными саванами.

— Исполняй, — продолжая смотреть на советников, произнёс я и в печати, под ногами Азаи, проявилось пятно абсолютной черноты. Раскрылись внутри него десятки красных, голодных глаз, с плотоядным интересом рассматривающих полную жизненной энергии добычу, а дух Зазеркалья тут же покинул обречённое тело.

Азаи встрепенулся, тяжело задышал и ошалело осмотрелся по сторонам, отходя от действия ритуала. Будто что-то почувствовав, он опустил взгляд под ноги и заверещал от ужаса, пытаясь выбежать из тьмы. Но ему удалось лишь дёрнуться, словно ноги его приросли к полу.

— Я мог понять твоё желание власти и силы, — обратился я к нему, а когда он посмотрел мне в глаза, продолжил: — Даже то, что ты ковал оружие для Перовождённых я тоже мог понять. Но Скверна? Ты знал ней. У тебя была возможность сказать. Была возможность покаяться, ведь я видел в пламени, что стыд и совесть ты испытывал. Но ты не сделал этого, Азаи.

— Владыка… М-молю…

Тьма под ногами Азаи всколыхнулась. Десятки красных глаза прищурились, после чего каждый в этом зале увидел, как из тьмы раскрылась полная острых клыков пасть! В одно мгновение она сожрала советника и исчезла, а вслед за ней и пятно, оставив после себя клочок от одежды Азаи.

Точечное использование Лимба не так сильно грузит душу, но даже эту нагрузку принял на себя мой мир. Теперь Азаи будет ждать участь гораздо хуже, чем кого бы-то ни было. Дух Зазеркалья очень серьёзно отнёсся к проступку бывшего советника. Дварф станет пищей для тварей моей тьмы, подпитывая их своей душой и плотью, а затем превратиться в одну из них.

— Позвольте мне, Владыка, — как только печать пришла в норму, неожиданно произнёс вечно недовольный и любящий спорить со мной советник Вален.

— Хм, — наклонил я голову, внимательно рассматривая его и подмечая, что он боится, но старается держаться. — Давай.

Билар шумно выдохнул и буквально расстёкся по полу, одной рукой начав лихорадочно шерудить по карману пиджака. Не знаю, что он там собирался найти, но ему это уже не поможет. Тем более, что парочка рыцарей внимательно наблюдала за ним.

Встав в центр печати, Вален закрыл глаза, а следом дух Зазеркалья взял контроль. Вновь пламя и вновь воспоминания. И чем больше я просматривал жизнь советника, тем сильнее мои брови ползли вверх.

Никакой грязи, никаких намёков на предательство. Одна лишь усталость, что советнику пришлось практически в одиночку тянуть на себе лямку обязанностей всего Совета!

— Невиновен! — вынес свой вердикт дух Зазеркалья.

— Освободи его, — отдал я приказ и усатый мужчина закашлялся, когда дух покинул его тело. — Ты удивил меня, Вален. Очень сильно удивил.

Как оказалось, он всё это время готовился, когда я сам приду к ним. Чтобы наказать виновных и очистить Совет от идиотов, которые дали клятву, но подтёрлись моим доверием. Как раз он и сделал так, чтобы я явился сегодня сюда, причём без согласования с остальными — их поставили перед фактом.

Вален собирал информацию по всему Зазеркалью, собирался связаться со мной лично, но был под постоянным наблюдением остальных советников. Более того, он пытался спасти жизнь Орила, который отвечал за Китай и которого отравили. Эти двое поддерживали связь, сохраняя верность своей клятве, но действовали скрытно. И если Орила в итоге достали, то Вален смог обойти подозрения, но не успел спасти жизнь своему другу.

Выдержки ему не занимать, в пламени было отчётливо видно, как сильно он желал перерезать глотку Азаи, Римусу и Билару. Но советник, который играл роль вечнонедовольного моим правлением бунтаря,