Владыка Зазеркалья - Илья Романов

Не удивлён, что он понял. Да и по страху остальных советников ясно, что рыльце у них в пуху. Ритуал вытащит из них все, абсолютно все секреты, которые мне нужны. Само Зазеркалье раскроет их души и если в них обнаружится грязь, нарушающая данную когда-то клятву, то оно же их и уничтожит.

— Нет, — подтвердил я. — Но ты ошибся, Вален, меч уже давно завис над вами и только от вас самих зависит, отрубит он ваши головы или нет. Я устал ждать…

В разных частях Зазеркалья моя связь с собственным миром имела разную глубину. Здесь, в месте где я когда-то провёл немало времени, сам мир откликался на мои мысли.

Под моим тяжёлым взглядом Римус затрясся. Под советником треснула каменная плита, будто жребий пал на него. Когда нет конкретных критериев, то сойдёт и такой. Римус потерял равновесие и упал через границу печати.

А когда понял что произошло, то поднялся на колени и принялся умолять о пощаде, слёзы побежали ручьём по его дряблому лицу, а голос срывался на поросячий визг. Вот только никто в зале стенания бывшего советника не слышал — магический барьер печати надёжно блокировал все звуки. Власть развращала и сейчас я это отчётливо видел по поведению Римуса — бывший советник не ожидал, что его тоже может настигнуть кара.

Синие языки пламени на линиях и углах печати вспыхнули от вложенной в них силы. Символы языка древних зажигались один за другим, запахло тёрпким ароматом сирени, а рыцари синхронно отступили на шаг назад. Римус остался в центре, умоляющим взглядом смотря на меня и беззвучно моля о прощении.

Печать заполыхала во всю мощь. Тело советника вытянулось, будто его вздёрнули за шкирку и подняли на ноги. Для всех наблюдателей он словно преобразился, больше перед нами не было молящего о пощаде ничтожества. Лицо советника замерло непроницаемой маской, плечи расправились, подбородок чуть вздёрнулся, а пуговицы пиджака не выдержали и разлетелись в разные стороны, наружу вывалился толстый живот, плотно обтянутый белоснежной рубашкой.

— Слияние завершено! — глаза советника загорелись синим огнём, а из глотки, к ужасу остальных, включая побледневшего Валена, раздался холодный бесплотный голос, который мог принадлежать в равной степени мужчине и женщине. Такова была суть слившихся когда-то в основе моего мира великих духов. — Могу ли я начать ритуал Слепой Веры, повелитель?

— Да, — спокойно смотря в глаза самому олицетворению Зазеркалья, произнёс я.

— Будет исполнено, — скупо кивнул дух моего мира, а на лице советника промелькнули слабые эмоции от радости встречи, почти незаметные для остальных. — Провести закрытый ритуал?

— Нет, покажи мне его душу, — приказал я

— Как прикажете, Создатель.

Синее пламя печати всколыхнулось, стянулось перед советником Римусом и внутри него стали мелькать отголоски памяти. Вся суть, все потаёные страхи, желания и мысли. Это было похоже на фильм в быстрой перемотке. И в этой мешанине духи Зазеркалья искали главное — причину для суда. И нашли её.

Должен признать, Римус довольно долго исполнял свои обязанности, как нужно. Выходец из народа туманников, обитающих на островах Срединного Мира, был горд тем, что стал советником. Тот день, когда я вручил ему золотую фибулу и грамоту с моей подписью, был для него одним из знаменательных. Это виднелось во вспышке пламени, как важное воспоминание.

А вот затем, спустя довольно долгий промежуток времени, когда я отошёл от дел, он стал меняться. Утаивание части монет, производимых в моём мире. Конфликты с другими советниками, интриги, желание большей власти. Всё больше, из года в год, он отдалялся от своих обязанностей и лишь пользовался привилегиями. Уже это тянуло на то, чтобы отстранить его и наказать, но казнить своего смотрителя Зазеркалье пока не могло. Ровно до того момента, пока не открылась совсем иная гниль.

В пламени печати каждый из нас видел тёмное помещение. Небольшое, скорее переговорная, в центре которой находилась Сфера Лахия. Редкий артефакт для дальней связи между мирами. Заблокировать или перехватить её нельзя, только отследить по потокам энергии, но и это довольно трудно сделать, если не действовать целенаправленно и со знанием дела.

— Я всё сделал, госпожа! — раболепно пролепетал Римус, а вся его поза выдавала заискивание перед собеседником. — Пятьдесят душ отправятся уже завтра к вам!

— Хорошо, очень хорошо, — ответили ему томным, сексуальным голосом. — Я довольна тобой, мой дорогой. Но пятьдесят душ становится слишком мало, нужно больше.

— Боюсь, это не так просто, госпожа… Я рискую даже с таким количеством…

— Ты хочешь меня расстроить, Римус? — теперь в тоне женщины прорезалась угроза, а внутри сферы наконец-то появилось лицо той, кто говорил с советником.

Пожалуй, этот лик можно было бы с уверенностью приписать самой прекрасной из всех женщин, которых можно встретить на просторах трёх миров. Как среди смертных, так и среди бессмертных. Даже в отголоске воспоминания, что показывал дух Зазеркалья, её красота заставила затаить дыхание других советников. Более того, двое из рыцарей подались вперёд, очарованные этим ликом.

— Она… великоплена… — донёсся до меня потрясённый шепот Азаи, он будто бы был не в силах поверить тому, что видели его глаза.

Я хмыкнул, рассматривая лицо Ормары, владычицы дома Похоти и Королевы Суккубов. Старуха никак не изменилась за все эти столетия, будто застыв на границе между молодой девушкой и женщиной в самом расцвете сил. Помню, как встретился с ней лично, когда посещал Огненные Просторы. И знакомство это вылилось в битву, заставившую весь мир демонов вздрогнуть. Причём без моего участия. Хватило одной Ракшасы, которая никогда не терпела конкуренток.

Стало понятно, что Римус поставлял Королеве Суккубов души людей из Зазеркалья. Тысяча двести шестьдесят. Ровно столько успел переправить советник, страхуясь и очень боясь за то, что всё вскроется. Не будь он столь осторожным, то число могло быть более ужасающим, но Римус был трусом. И всё равно…

Тысяча двести шестьдесят. Ровно столько сейчас горели в огне мира демонов и, скорее всего, довольно сильно повлияли на передел власти в Огненных Просторах. Даже такого количества хватило бы, чтобы дом Похоти стал выше остальных в иерархии их мира.

— Вердикт вынесен, Создатель, — пламя в центре исчезло, а советники и рыцари будто сбросили наваждение и замотали головами. — Совокупность вреда этого разумного чудовищна.

Все сразу же посмотрели на меня в ожидании. Особенно троица советников, в которых если и теплилась надежда, то теперь таяла, будто снег под июльским солнцем.

—