Судья королевского отбора - Олеля Баянъ

– Тогда давайте уходить отсюда, – предлагает его величество.

– Подожди, – останавливает его князь.

Он осторожно отодвигает меня от себя, взглядом спрашивая, всё ли у меня хорошо. Я киваю. Только тогда фельтмаршалок идёт вглубь бывшей пещеры. Он возвращается с небольшим пучком волос, на концах которых висят белые жемчужины.

– Ничего себе! Это же магические жемчужины, – восклицает один из подчинённых.

Другие выглядят по-настоящему удивлёнными.

– Среди мёртвых есть шаиримы? – кажется, даже король не может сдержать изумления. – Значит, этому захоронению более двадцати лет. Все шаиримы погибли в Лодренском пожаре.

– Вот теперь возвращаемся, – кивая на слова брата, приказывает князь.

Троих он оставляет в пещере для охраны. К ним через несколько минут должна прийти подмога, чтобы всё получше изучить и зафиксировать. В воздухе повисает несколько причин произошедшего: покушение или случайность. Большинство склоняется ко второму варианту. Но поспешных выводов никто не делает. Решают дождаться результатов более детального исследования происшествия.

Мы с князем и королём идём последними. Остальные солдаты идут впереди.

– Все шаиримы мертвы, – вслух размышляет король.

– Да, – бросает его высокопревосходительство, держа меня за руку и ведя за собой.

Взяв жемчужины у фельтмаршалока, правитель рассматривает их и задумчиво произносит:

– Может, получится их зарядить.

– Жемчужины теряют все свои магические свойства со смертью носителя, – качает головой князь.

– А какие у них свойства? – за долгое время встреваю в разговор.

– Ожерелье из них позволяют иномирным находится здесь, – сказав, король подмигивает мне.

Я даже останавливаюсь. Чувствую, как моя челюсть падает на землю. Неужели есть шанс? Быстро перевожу взгляд на князя, ищу у него подтверждение сказанного его величеством.

– Не всё так просто, – взгляд у князя тяжелеет. – На самом деле срез одной из них причиняет невыносимую боль владельцу. И, пожалуй, самое главное, одна жемчужина – это месяц жизни здесь.

Моя мечта трещит.

– Ты забыл, что доброволец может поделиться своей магией с судьёй, – предлагает следующий вариант Штэван Второй.

Треск приостанавливается. Я с надеждой смотрю на князя.

– Может, но тогда сам станет калекой, – фельтмаршалок хмурит брови, а его голос полон плохо скрываемой муки. – Магия, магические артерии – это часть нашего тела, с которой мы рождаемся. Если отдать её кому-то, то тело может не справиться с этим. Исключения составляют родственники, но и там есть свои условия. И неизвестно чего ты лишишься в момент передачи даже небольшого количества магии. Остановится сердце, или лёгкие перестанут работать, или сойдёшь с ума. Причём магия может навредить точно также и принимающему, если в его теле нет магических артерий. Сам прекрасно знаешь эти случаи из истории, когда судьям в награду дарили возможность остаться здесь. Они сгорали заживо.

Я слышу уже не треск, а звон разбивающейся мечты, острыми осколками осыпающейся прямо на моё сердце.

Сколько ещё нужно доказательств, что мне не место в этом мире? Возможность остаться здесь, но при этом заплатить слишком высокую цену? Или жить по разным мирам, зная, что он жив и здоров?

Я медленно, но настойчиво вынимаю руку из его ладони. Наши взгляды сцеплены. С трудом выдерживаю его тяжёлый взор. Выдерживаю и не отвожу взгляд.

– Идите вперёд, Полина Андреевна, – его высокопревосходительство пропускает меня жестом.

Я иду впереди, князь следом за мной. Чувствую, как спину прожигают взглядом. Не оборачиваюсь. Чтобы хоть как-то отвлечься от внутренних рыданий по разбитой мечте, перебираю события до обвала.

– Ваше величество, а почему вы ушли с участницей отбора вдвоём? – нарушаю тишину и приступаю к своим судейским обязательствам.

Солдаты оглядываются на меня и почему-то ускоряют ход. Не хотят слушать про личные дела правителя? Если это так, то это похвально.

– Таяна попросила о свидании сегодня. Я решил пойти ей навстречу, – ответ короля мне кажется слишком уж беззаботным.

– А взять кого-нибудь из судий не судьба? Сколько раз нам твердили, что обязательно кто-то из судий должен быть в качестве компаньонки. А сообщить его высокопревосходительству? – отчитываю я его.

Правила созданы, чтобы их соблюдали. Все. Без исключения. Вне зависимости от титула и размера казны.

– Так вы ж за нами пошли, – пытается обелиться его величество. – Ваше платье трудно не заметить.

– А если б не пошла? Представляете, что могло бы быть? – попытка оправдаться проваливается.

За время работы в школе я столько отговорок повидала! Кроме того, я не собираюсь идти на компромисс в этом вопросе.

– Не сгущайте краски, Полина Андреевна, – отмахивается Штэван Второй.

– Я не сгущаю, а говорю, как есть. Таяна могла погибнуть. Может, вас и защитило бы божественное благословение, а вот девушку ничего не защищает.

Король переводит взгляд с меня на князя.

– Полностью согласен. Это был безрассудный поступок, Штэв, – заявляет тот.

– Да ну вас! – возмущённо бросает правитель и уходит вперёд.

К тому моменту, когда мы поднялись, оказывается, что Таяна заснула от пережитого стресса, а может, ей дали какого-нибудь снотворного, чтобы её нервная система отдохнула. Его величество поднимает девушку на руки и несёт сам. Мне показывают, чтобы следовала за ним. Князь даёт последние указания солдатам, а потом подходит ко мне:

– Полина Андреевна, – его голосом можно заморозить целое море. А чего я хотела, если сама дала чётко понять, что между нами ничего не может быть. – Никому не рассказывайте о том, что видели, – и, не прощаясь, возвращается к спуску.

Его подчинённые остаются с нами, окружают и в кольце доводят до деревни.

Возвращение происходит в полном молчании. Там, кажется, никто почти и не заметил нашего ухода. Точнее, веселье, музыка и танцы продолжаются вплоть до того самого момента, пока не появляемся мы в сопровождении отряда солдат.

Король весь в пыли, в ссадинах и разорванной одежде. Спящая участница на его руках выглядит не краше правителя. И я. Мой взгляд опускается. Уже по тому, что низ моего платья изодран, из-под которого виднеются рваные чулки и грязные туфли, я понимаю, что лицо и причёска находятся в таком же беспорядке.

Я совсем не слушаю, какие объяснения придумал его величество. Моё внимание сосредоточено на других конкурсантках. Часть из них встревожена, а другая мечет завистливые взгляды-стрелы в спящую Таяну.

Во время переходов во дворец слышу, как одна из претенденток жалуется другой:

– Тоже мне честный отбор! Вон смотри, как удобно устроилась в его объятиях.

Я оборачиваюсь к недовольной, даже ловлю её испуганный взгляд, когда она понимает, что её услышала судья, но тут же резко разворачиваюсь и направляюсь к встречающей меня Сарике.

Не моё это дело – указывать участнице что и как думать и делать. Моё – судить. А учить буду новых учеников, когда