Янтарь и Лазурит - Чайный Лис

— Они просто исчезали? Никто их не искал? — Генерал Ю спрыгнул и подошёл к женщине. Евнух Квон подбежал и поспешил отвести вороного коня за поводья в сторону, пока тот сам не утащил палочку сундэ.

— Нет, но господин Чо из постоялого двора Тэянджи жаловался на днях, что ему не заплатили, а в прошлом году и господин Сон ругал девушек, что те сбегали и оставляли его без денег. Но мне кажется, что духи…

— Да кого там духи украли! Просто сбежали эти нищенки.

— Даже у путников из Сонбака есть дух! — Пухлая женщина уже ведром указывала в сторону каса-обакэ, её муж тоже перешёл на крик:

— А я как будто не заметил — так перепугался!

Пока супруги спорили, генерал Ю вытащил из одежды мешок, сунул внутрь пальцы и положил на прилавок несколько монет.

— Не будем вас больше беспокоить… — с улыбкой проговорил он, как вмешалась нуна:

— А вы не голодны? — Она обвела окружающих взглядом. — Может, всем по сундэ?

— Нуна, я не ем мясо, — поспешил сообщить Сюаньму, пока и для него не купили палочку с едой — пусть остальные перекусывают. С другой стороны, мясом он не питался, так как рос и воспитывался монахом, а теперь его жизнь так изменилась, что он уже не был уверен, кем являлся. Нужно ли драконам мясо? Или он может дальше есть привычные овощи и рис?

Почему-то оба супруга странно посмотрели на него и улыбнулись.

— А что ты ешь? — забеспокоилась нуна, и их взгляды пересеклись. — Острое любишь? Я вот токпокки обожаю!

— Я… — Сюаньму никогда не ел острую еду и слово «токпокки» слышал впервые. — Не знаю.

— Господин, вы продаёте токпокки?

— Ещё спрашиваете! — лицо мужчины расплылось в гордой улыбке, после чего он размял пальцы. — Конечно, сейчас сделаю.

— Хорошо провести время в Анджу, а я пойду по делам, — добродушно пожелала его жена, ещё раз бросила взгляд на каса-обакэ и вернулась в дом.

Торговец уличной едой достал заготовленные куски теста, нанизал их на тонкие палочки — с таких же нуна ела сундэ — опустил их в шипящую жидкость. Издалека Сюаньму почти ничего не видел, но приятный аромат донёсся до его нюха, поэтому он с любопытством приблизился.

— Ты же ешь рыбу? — встревоженно уточнила нуна, услышав его не оборачиваясь. — Или как мясо?

— Ем.

На самом деле Сюаньму почти не употреблял рыбу в пищу, однако среди монахов Цзяожи она не запрещалась, а подавалась на некоторые праздники.

— Повезло! А то они готовятся с рыбой, да? — нуна вздохнула с облегчением, а Дзадза на её руках — по-видимому, чувствовавший изменения в её эмоциях — зашевелил своей ножкой из стороны в сторону.

— Да, и с водорослями, но рыба измельчённая, не переживайте, и почти не чувствуется из-за перца.

Торговец достал из густой тёмно-оранжевой жидкости несколько палочек с пропитавшимися токпокки, одну протянул нуне, а вторую — Сюаньму. В нос ударил необычный насыщенный запах, но приятный. Монах осторожно схватился пальцами за предложенную палочку с узкой тёмно-оранжевой лепёшкой и взглянул на нуну: её горящие глаза желанно смотрели на предложенное угощение, она приоткрыла рот и буквально набросилась на несчастный токпокки. Однако в следующий миг отпрянула назад и пискнула:

— Горячо!

— Дева Кон, осторожнее! — обеспокоенно воскликнул евнух Квон, приблизился к ней на несколько шагов и повёл за собой коня генерала Ю.

— Дева Кон с годами не меняется.

— Генерал Ю, я сейчас вам что-нибудь отгрызу. — Нуна сердито посмотрела в его сторону, однако в её взгляде Сюаньму заметил насмешливые огоньки. Ему казалось, что за проведённое вместе время он стал лучше понимать её эмоции: сейчас она шутила, а не злилась всерьёз.

И вместо дальнейших ссор она подула на кусочек теста у неё на палочке, поднесла ко рту и надкусила. Зажмурившись, она улыбнулась, с наслаждением прожевала свой токпокки и проглотила.

— Фня-фня?

Любопытный Дзадза внимательно смотрел на палочку. Сюаньму не спешил пробовать собственный — всё равно пока горячий, а продолжал наблюдать.

В этот момент к лавке бесшумно подошла Хеджин и попросила налить для её госпожи воду или какой-нибудь прохладительный напиток. Торговец с улыбкой подвинул на край прилавка деревянный стакан, который наполнил жидкостью из кувшина.

Каса-обакэ высовывал свой длинный тонкий язык и пытался дотянуться до токпокки. Нуна усмехнулась и медленно опустила к нему палочку: Дзадза поднёс язык сначала с верхней стороны, не касаясь, затем с нижней, и лишь после этого медленно-медленно прикоснулся самым кончиком. В следующий миг он резко отпрянул назад, задёргался в руках нуны и с громким «Фня-я, фыр-мя-фыа?!» спрыгнул. Он не поскакал дальше, а плашмя бросился на землю, пытаясь стереть со своего языка остатки оранжевой жидкости.

Теперь Сюаньму уже с опаской посмотрел на палочку в своих руках — неужели токпокки оказались настолько острыми? С другой стороны, у нечисти и людей восприятия и вкусы могли быть совершенно разными. Но и он сам являлся драконом, а не человеком…

Чтобы не расстраивать нуну, он поднёс палочку к губам, принюхался, на всякий случай подул. Стараясь не смотреть на валявшегося на земле каса-обакэ, Сюаньму взглянул на нуну, которая уже опустилась на корточки и встревоженно поглаживала несчастный зонтик. Ей нравилась эта еда: он видел наслаждение в её лице, пока она грызла этот загадочный токпокки, поэтому всё-таки решился и надкусил.

Язык как будто прижгло, но не сильно — Сюаньму почти сразу привык к этому ощущению, оно даже показалось интересным. Тесто оказалось мягким, но одновременно с этим густым и клейким, поэтому жевалось не так просто.

Он поймал на себе испуганный и внимательный взгляд нуны — та переживала, как среагирует он сам. На вкус это было что-то необычное, но приятное. Торговец не соврал — из-за остроты Сюаньму не заметил ни добавленной рыбы, ни морских водорослей, но местами лепёшка всё равно отдавала морем.

— Неплохо, — в итоге сообщил своё мнение Сюаньму и в подтверждение своих слов доел уже подостывший токпокки, а нуна вздохнула с облегчением.

Ещё немного они задержались у лавки с необычной уличной едой, накормили всех и уже собирались уходить, как вдруг к ним приблизилась высокая дева в простой одежде с длинной чёрной косой и вплетёнными в неё цветами. За её спиной показалась ещё одна, пониже, но тоже в светло-коричневом с зелёными лентами и с серебряной шпилькой в волосах, концы которой изображали два листа бамбука, в руках она держала мешок, из которого торчали несколько веток с листьями. Чуть опустив голову, первая