Алая птица - Анна Рудольф

— На рудниках у меня не было выбора, — продолжал Рунар. — Меня швырнули на арену для поединков, сунули тупой двуручник и велели биться против чемпиона по кличке Дробильщик. Я знал, что сдохну прямо на том горячем воняющем испражнениями песке. Мне повезло, я его убил: перегрыз глотку. Затем к нам доставили безумца, выпотрошившего трех аймаррских женщин из-за природного накопителя. Этого, — Рунар поддел цепочку и показал кулон. — Я подстроил все так, чтобы встать с ним в одну смену. Это было нелегко: мне пришлось провести много незабываемых дней в каменном мешке и еще больше в компании Цептора Кентли, помнишь его? Того убийцу аймаррок я задушил в каменоломне и вырезал из него артефакт. После освобождения… скажем так, на честную работу человека с клеймом не возьмут. А мне очень хотелось жить. Думаешь, можешь судить меня? Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о мире, изнеженная испуганная девчонка. Надеюсь, упиваешься своей исключительностью, раз посчитала, что имеешь право решать, кто достоин жизни, а кто нет.

— Ты тоже решаешь.

Она испуганно зажмурилась — Рунар навис над ней, упираясь в подушки по обе сторону от ее головы.

— От моего гнева страдают лишь мои враги. От твоей прихоти — все, кто оказался слишком близко. Зачастую, друзья.

Он выпрямился и ушел, громко хлопнув дверью.

Стена в кабинете Лорда Грейсли со скрежетом сдвинулась, открывая черный проем.

— Как вы и предполагали, в Аулуксе случилась бойня, — произнесла Каприз. — Княжна потеряла контроль.

Грейсли отложил документ и потер шею, избавляясь от фантомного удушья.

— Рано или поздно это происходит с каждым колдуном. А Каямина мне не верила. Вбила себе в голову, что мне нужна сила ее рода и торговая гильдия ее отца. Согласись она выйти за меня, может, и войны на Севере бы не случилось.

Каприз деликатно кашлянула, привлекая внимание.

— Что прикажете делать с княжной? Убрать ее?

— Не сейчас, подождем еще немного. Пусть она потеряет всех союзников до единого. Ты знаешь, что делать.

Она приняла из его рук черный флакон с ядом. Зелье Каркаты не терпело прямых солнечных лучей — вместо того, чтобы убить жертву за шестьдесят ударов сердца, оно сворачивалось, как прокисшее молоко, по-прежнему смертоносное, однако, скрыть его становилось невозможно.

После ухода шпионки Грейсли вернулся к свитку, но тут же в смятении отбросил его. Каприз явно недоумевала, почему он медлит. Лорд Канцлер сам не мог ответить на этот простой вопрос.

— Я больше не люблю тебя, — произнес он в темноту. — Ты умерла для меня, когда вышла за смазливого идиота Форестера. Твоя дочь жива лишь потому, что я позволяю!

Тьма не отвечала. Она хранила молчание уже больше двадцати лет.

Айрин пролежала в одиночестве весь день и всю ночь, не вставая, почти не шевелясь. За дверью переговаривались слуги, ходили солдаты. Однажды ей показалось, что она слышала голос принца.

Подушка и кончик одеяла промокли от слез.

Наверное, она забылась сном, потому что вздрогнула от внезапно громкого возгласа. За окном стояла тьма. В комнате не горело ни одной свечи. На потолке отразилась далекая вспышка, следом за ней еще несколько.

Айрин неподвижно лежала под одеялом, гадая о причине волнения: новая война, ярмарка, приезд важного гостя? Каждая новая догадка казалась глупее предыдущей.

Она снова вздрогнула — открылась, затем закрылась дверь.

На столик у кровати со стуком опустилось два предмета. Быстрые шаги — и оконный проем закрыла тень.

— Император Сетар явился. С армией. В столицу, скорее всего, послал вперед себя свиту. Подозрительно, почему в Аулукс и в такой момент. Хочешь взглянуть?

Она кивнула.

Рунар помог ей выбраться из постели и довел до окна.

— Я принес тебе поесть. Не вздумай устроить голодовку! — он усадил ее на подоконник, придерживая под спину. — Пристань в той стороне.

Она бы не перепутала — побережье сияло. Три роскошные каравеллы издалека походили на крошечные точки, но магический ореол вокруг них был заметен даже с такого расстояния.

В небе парили иллюзии и непонятные тени.

— Как Жули? — шепотом спросила Айрин, будто опасаясь, что за громкий голос Рунар вышвырнет ее в окно.

— Пока не очнулась.

Она уткнулась ему в грудь.

— Мне жаль.

— Эдгар замыслил переворот. Ему надоела несостоятельность отца и ложь Медовии. А еще он намерен отлучить меня и сослать строить дороги на севере.

— Он тебе сказал⁈

— Я подслушал. Теперь главный вопрос: Эдгар такой же монстр, как и я, или у тебя двойные стандарты?

— Наверное, шарибский Император поступил разумно, когда подавил Эскальт пятьсот лет назад, — прошептала Айрин. — Колдовство слишком опасно, чтобы оставлять колдунов в живых, — и получила по лбу.

Рунар для верности похлопал ее по макушке еще несколько раз.

— Помнишь вечер, когда я повел тебя в кузни? Ты сотворила дождь. — Она кивнула. — Что я тебе тогда сказал?

— Магия просто инструмент, не хороший, не плохой.

— Именно. Руны — тоже лишь инструмент. От тебя зависит, обратишь ты их во зло или в добро.

В небе расцвела еще одна чарующая иллюзия в форме пышного огненного цветка. Тот качнулся на невидимом ветру и превратился в птицу с широко раскрытыми крыльями.

Она полетела над Аулуксом, разбрызгивая свет на оранжевые крыши.

Позади нее соткалось шарибское золотое солнце с изогнутыми лучами.

— Птица на Солнце, пробормотала Айрин. Карта высшей кары и возмездия.

Рунар улыбнулся уголками губ.

— Или вознаграждения. Потери воздадутся сполна.

Хватит с нее потерь.

— Как считаешь, зачем Императору армия? Для защиты?

— Я думаю, защита понадобится не ему, — мрачно ответил Рунар. — Он притащил с собой крылатых чешуйчатых тварей, которых не берет магия и железо. Не представляю, что они такое.

— Арракхи.

— Откуда ты знаешь? — теперь Рунар был по-настоящему удивлен.

— Из памяти Мекаль. Арракхи чуют северное колдовство.

«Он привез этих чудовищ для меня», — поняла Айрин. — «Пожалуйста, Рунар, не оставляй меня!»