Алая птица - Анна Рудольф

— Все началось раньше, еще в столице. Это Мекаль делает с ним, — ответила Айрин. Лишь теперь она расслышала, как в запертую дверь колотили слуги. — Я однажды наложила на него руну разума. Ненадолго, но, видно, этого хватило. Мекаль посылает ему видения.

— Откуда ты знаешь?

— Мне нужно немного времени и покоя, — вместо ответа попросила Айрин. — Я пойму, что дух пытается донести, — она взглянула на изумленного принца. — Пожалуйста.

Она сама не знала, о чем просила, но Эдгар кивнул и отослал слуг.

Она ошибалась.

Он ошибался.

Он — маленький мальчик, держащий руку отца. Мальчик со смешным именем. Перед ними обрыв и Великий океан. Он тычет пальцем в небо, на бледные светящиеся ленты: зеленые и розовые.

Что это, спрашивает он?

«Небесные огни», — отвечает его отец. — «На моей родине их зовут айринели».

Почему ты назвал меня Рунар, спрашивает мальчик и слышит ласковый смех: «Как же? Ты проворный и умный, как полярный лисенок. И такой же светленький».

«Рунар по-эскальтски Лис. Бешеный Лис!» — мысль чужая и острая, как кромка кинжала. Ее не должно быть здесь. Она принадлежит не ему.

Эдгар не понял, свидетелем чего стал. Он считал, что привык к таинственным рунам, но когда Айрин погрузилась в транс, его объял необъяснимый первобытный страх. Подобное он чувствовал, когда встретил вражескую конницу в лобовой атаке, и лишь спасительный миг разделил его шею с чужим мечом.

Принц оперся о дубовый стол. В тот момент Айрин открыла глаза — совершенно белые. От нее отделилась неестественная черная тень и вытянулась в сторону распахнутого окна. Стоял теплый осенний день, но на Эдгара дыхнуло холодом.

Айрин склонила голову перед тенью, и с ее губ сорвались несколько звонких, певучих слов.

Тень исчезла, а княжна бессильно села на ковер, пряча лицо в ладонях.

Рунар крупно вздрогнул и застонал, чем перепугал принца до смерти. Эдгар сам не заметил, как в его ладони оказалась рукоять скрытого в наруче кинжала, и с трудом заставил себя успокоиться. Что может жалкий кусок стали против колдовства? Оно остановит его сердце прежде, чем он шевельнет мизинцем.

— Что произошло? — прохрипел Рунар, болезненно щурясь на свет.

Перед ответом Айрин явно подбирала слова.

— Я освободила тебя от проклятья Мекаль, — она виновато отвела взгляд. — Он использовал твой разум, чтобы предупредить о будущем.

— Об алых птицах и огне? — догадался Эдгар. — Я все думал, почему это звучало знакомо. Сенешаль бредил тем же.

Рунара, похоже, волновало отнюдь не будущее.

— Как ты исцелила меня?

Айрин дернула плечом. Она выглядела истощенной.

— Через воспоминания. Я нашла след Мекаль, и он показал мне…

Маг вскочил на ноги.

— Ты была в моей памяти? Отвечай!

Айрин беспомощно взирала на него снизу вверх. Ее глаза наполнялись слезами. Буркнув что-то себе под нос, Рунар вылетел из кабинета.

В давящей тишине Эдгар не сразу смог заставить себя подойти к княжне. Ее рука оказалась ледяной, как и она сама. Крепко обхватив принца, Айрин уткнулась ему в грудь и тихо расплакалась. Эдгара разрывало от желания расспросить ее о случившемся, но он упрямо кусал язык.

— Пожалуйста, вернемся в Реймекар? — вдруг попросила Айрин.

Она напомнила ему Мериэл в моменты слабости. Его сестра была какой угодно, но не плаксивой. Ее слезы значили, что она дошла до края, истязая себя танцами, музыкой и благородными науками. Эдгар боялся думать о том, какая крайность заставила плакать эскальтскую княжну.

— Конечно. — Принц пригладил ее растрепанные волосы и не сдержался: — Это всегда так? С духами?

Он почувствовал, как ткань на спине сминается в ее кулаке.

— Сейчас во много раз хуже. За каждую руну они жаждут платы: жизни, магии, энергии. Я очень им задолжала. Мне, — она перевела дыхание, признаваясь, — страшно. Я не хочу никого убивать.

— И не нужно, — откликнулся принц. — Больше не нужно магии. Я смогу защитить всех нас. Мы подавили восстание, бояться нечего. — Он поймал ее взгляд. — Ты веришь мне?

Айрин кивнула так просто, будто никогда не сомневалась в обратном. Будто не она, а он здесь был всемогущим.

— Вот и хорошо, — Эдгар ободряюще улыбнулся и коснулся губами ее лба. — Скоро мы вернемся домой, и я дам тебе все накопители, что есть в Академии.

Айрин заметно расслабилась и даже оставила в покое его помятую жилетку.

— Духи рун прежде были людьми, — поделилась она. — На пороге смерти они возносили молитвы и обращались живым орудием. Они обречены скитаться между мирами до конца времен. Несчастные души. Весь город — братская могила. Стены, улицы, каналы, барьер в заливе — все пронизано колдовством.

— Ты слышишь их?

Княжна отошла к столу, на котором покоилась раскрытая карта.

— Постоянно, — она очертила кончиками пальцев горы к северо-западу от Аулукса. — У меня нет хранителя, который бы стал моим щитом. К лучшему. Участь эта незавидна.

Оставшись в одиночестве, Эдгар внимательно изучил удостоенный внимания княжны участок карты. Им оказался рудник.

— Что же ты увидела в его памяти? — пробормотал Эдгар.

Несколько дней спустя армия была готова к отбытию. За это время Айрин перекинулась с Рунаром едва ли парой фраз. Маг все чаще пропадал по особым поручениям кронпринца, который мрачно бурчал, что ни каких поручений не отдавал. Однако, позволял он себе это только в присутствии Айрин и, к ее изумлению, Соловья. Бард прочно прописался в покоях Эдгара. Они вдвоем не только опустошали погреба Горгада, но и обсуждали насущные дела королевства. В частности, Соловей натолкнул принца на некоторые весьма разумные мысли касательно бедности и внешней политики. За время странствий бард повидал очень много и о еще большем предпочитал молчать. Айрин никогда не слышала от него откровенной лжи, но нутром чуяла недомолвки.

Соловей обещал ей расстаться у горной тропы, которая привела бы его к затерянной деревушке, где обитала Мавиль. Пару раз бард шутливо подначивал Айрин, не желает ли она передать травнице