Алая птица - Анна Рудольф

Соловей довольно прищурился на огонь.

— Тихая ночь! Сулит… — он вдруг прикусил язык и вздохнул.

— Что сулит? — рассеянно спросила Айрин.

— Удачу, — нехотя ответил бард. — В прошлый раз, когда я об этом подумал, на нас с Бешеным напали.

Айрин вздрогнула.

— Бешеным?

Соловей ткнул в спину Рунара.

— Если считаешь его нормальным, то тебе самой нужен лекарь.

— Не говори так про господина, — буркнула Жули. — Он вовсе не плохой человек.

— Обещаю выставить его героем в моей чудесной балладе. — Бард попробовал кашу и снял котелок с огня. — Налетайте, птички!

После сытного ужина он откинулся на бревно и принялся щипать струны лютни. Жули собрала пустые миски.

— Оставлю вас ненадолго, — сказала она и с сомнением посмотрела на остатки каши. — Позову господина, пока окончательно не остыло.

Айрин нахмурилась, глядя, как она идет к магу. В его памяти Жули занимала особое место, хотя, княжна не успела понять, какое.

Лагерь постепенно засыпал. Солдаты расходились по палаткам, прерывая вялые беседы. Только караульные безмолвными статуями застыли по периметру.

Стелится по полю стылый туман

В свете угасшей луны,

И нет нам счета замерзшим следам

Призраков красной зимы.

Три королевства пылают в огне,

Прошлом безмрачные дни…

— Четыре, — перебила Айрин. — И нет слова «безмрачные».

Соловей накрыл струны ладонью, гася звуки.

— В этом вся соль, княжна. Ошибка тебя задела, и ты обратила внимание на песню.

— Нечестный ход.

Бард отложил лютню и подался к ней.

— Я тебя не узнаю с тех пор, как мы выбрались из катакомб.

— А ты хорошо меня знаешь? — усмехнулась она.

Некоторое время Соловей внимательно разглядывал ее лицо, затем безмятежно пожал плечами.

— Я всего лишь странствующий рифмоплет, княжна. Днем мне спутник — солнце, ночью — витой месяц. А кто твой спутник? — он вместе с ней посмотрел на сидящего у воды Рунара. — И куда он тебя ведет?

Айрин вылила чай в траву и направилась к шатру, а Соловей продолжил мурлыкать замысловатый мотив.

Кусок парусины делил шатер на две неравные части: более богатую для господ и совсем аскетичную для прислуги. Айрин заглянула сначала в господскую и не обнаружила там второй кровати, а потому сунулась за перегородку. Жули отводился брошенный на тюки с вещами тонкий матрас и такое же одеяло. На табурете стояла лампа и пустой кувшин для воды. Потоптавшись немного, Айрин вернулась на вторую половину, устланную коврами, и чуть не споткнулась о низкий столик с разбросанными вокруг подушками. Кровать на проверку оказалась такой же, только укрытой большими бурыми шкурами. Айрин села на край и тут же провалилась в зазор между тюками. Помянув демона, она выбралась из плена и быстро переоделась в ночное платье. После долгого марша под солнцем стоило бы помыться, однако, идти в исподнем через весь лагерь не хотелось.

Она успела задремать, когда пришел Рунар. Оглядевшись по сторонам, маг отправил Жули отдыхать, а сам свалил подушки вместе и растянулся поверх.

— Дать тебе одеяло? — спросила Айрин.

— Мне не привыкать спать на земле.

— Я знаю, — ляпнула она и тут же укрылась головой.

Рунар сел.

— Что ты видела?

Она не ответила. Маг некоторое время повозился. Звякнули отстегиваемые ножны. Зашуршала ткань.

— Будешь молчать до самого Реймекара?

Она бы молчала до третьего Пришествия.

Лишь когда его дыхание выровнялось, Айрин сдвинула с лица шкуру. Маг спал в кольчуге, его оружие лежало рядом. Теперь она знала, куда смотреть: в темноте волосы и кожа Рунара едва заметно мерцали. Все оказалось иллюзией.

С башни красно-золотые флаги шарибских каравелл казались рассыпанными по воде цветами. Цветов было слишком много.

Белые руки с тонкими пальцами ловко перемешивали гадальные камни.

— Я ничего не вижу, моя княгиня! Не могу представить, чем закончится визит Императора.

— Это благая весть, Мекаль, — на его плечо опустилась изящная кисть. — Значит, на этот раз все пройдет мирно. Хочу, чтобы сегодня ты был подле меня. Хватит прятаться в башне.

Пока он спускался по крутой винтовой лестнице, мучал себя вопросами о том, почему все, кроме одного, видения оставили его?

Шарибцы уже ждали их в тронном зале. В латах с солнцами на груди.

— Явилась?

Император не потрудился выучить их язык, так что его речи с вечной ухмылкой переводил волшебник.

— Приветствую вас на моей земле, — ответила княгиня.

Делегация разразилась возмущенным шепотом.

— Почему не кланяешься солнценосному Императору? — рявкнул волшебник.

— Разве я должна? Мы равны…

— Никто не равен Императору!

Мекаль поймал ее усталый взгляд — только на миг. Каждый раз беседа начиналась одинаково.

— Опустим церемонии, — произнесла княгиня, широко разводя руки. — Вы здесь, чтобы заключить торговую сделку. Ваши пустыни бесплодны, а поляскудны. Наши амбары полны зерна. Ваши реки истощены, а в наших плещется рыба.

— А еще в недрах ваших гор полно морганита и драгоценных жил, — перебил Император. — Взамен вы просите защиты акватории от аймаррцев.

— И знаний о волшебстве, — напомнила княгиня, нахмурившись.

Гадальные камни скрипели в кулаке Мекаля. Засухи, нашествие саранчи или тли, тайфуны и бури, атаки пиратов — все являлось в его видениях. С тех пор, как шарибские корабли покинули свои порты, он видел лишь будущее города, которого еще не было на эскальтских картах.

— Верно, — Император красноречиво посмотрел на своих советников. — Колдуны хотят наше волшебство! Для чего же оно им?

— Очевидно, чтобы стать непобедимыми и свергнуть Ваше Величество! — поддакнули советники.

— Это ложь! — воскликнула княгиня. — Мы не желаем войны. Эскальт всегда жил мирно.

В руках волшебника разгорелся огненный шар. Император насмешливо воззрился на отступившую женщину.

— Зачем нам заключать сделки с еретиками, если мы можем забрать себе все?

Шар полетел к княгине, но в последний миг ее закрыл собой один из солдат. Его грудь мгновенно превратилась в угли.