Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

было отдано на растерзание вражеским фигурам. Он швырнул его под копыта конницы и мучился, глядя, как его топчут литые подковы. Его сердцу тоже было больно, оно чувствовало, страдало и даже, в редкие минуты, быстрее билось от блаженства или почти замирало от беззвучной нежности. Просто это не имело никакого значения.

— Магическое сообщество не допустит угрозы своим интересам и шантажа в свой адрес. Как вы там говорили? Британия не ведёт переговоры с террористами, — проговорила она тихо. — Ваша попытка угрожать неприкосновенности нашей тайны…

Майкрофт рассмеялся, но холодным, неприятным смехом, ничего общего не имевшим с настоящим, который — о, она все же верила в это! — был так хорошо ей знаком.

— Гермиона, вы ошибаетесь, — произнёс он мягким тоном, — я не угрожаю Статуту о Секретности и не шантажирую вас. Я действую в интересах граждан страны и подданных Её Величества.

— То есть вашу фразу, — Гермиона прикрыла глаза и продекламировала: — «По счастливой случайности, один датский медиамагнат обладает исчерпывающей информацией о волшебном мире», — мне нужно расценивать как предложение о сотрудничестве?

Майкрофт сложил руки на груди. Сказал:

— Мистер Лонгботтом, очевидно, — так, словно были варианты. Впрочем, варианты действительно были, учитывая, что после фиаско Малфоев он не потерял возможность вести переписку посредством совиной почты. Едва ли у него на заднем дворе дома на Роберт-стрит стоит совятня, не правда ли? И вряд ли почтовые совы обитают в Букингемском дворце.

— Ваш союзник, — ответила она холодно, не сомневаясь в верности догадки, — отныне вне зоны досягаемости. Вам он больше не поможет.

Ни на миг не утратив спокойствия, Майкрофт заметил:

— Надеюсь, он пребывает в добром здравии.

— В наилучшем.

Они оба замолчали. Гермиона, проклиная себя за слабость и трусость, посмотрела в огонь. Очень тихо она спросила:

— А если бы я отказалась?

Майкрофт неплохо угадывал её мысли, справился и в этот раз.

— Я не раз говорил вам, Гермиона… Вы очень похожи на моего брата.

— Им вы тоже манипулируете? — резко спросила она.

— Разумеется, — последовал ответ. — Вы ведь не думаете, что он сам решил два года мотаться по Европе в поисках контактов Мориарти?

Огонь потрескивал и плевался искрами. Гермиона не моргала и чувствовала, что на нижних веках начинают скапливаться слёзы.

— Почему вы были уверены во мне? Я хотела отказаться.

Майкрофт совсем невесело рассмеялся, и Гермиона согласилась с ним: смешной вопрос. Она не видела альтернатив, она знала, что альтернатив не существует, поэтому согласилась.

Тяжёлая густая злость, как ей казалось, оставшаяся на полу в кабинете, поднялась внутри. Одним движением Гермиона сбросила её в камин. Обычное пламя потухло, и вместо него заиграл синий волшебный огонь.

— И в чём цель? — спросила она. — Потому что, клянусь Мерлином, лучше бы у вас была цель.

— Вы спрашиваете… — Майкрофт сделал паузу, — как обиженная женщина или как политик?

Гермиона подумала, что может его убить. И ей пришло в голову, что, возможно, этот расклад не показался бы ему совсем уж нежеланным. Как обиженная женщина она хотела разворотить безупречный кабинет. А ещё — вломиться в сознание Майкрофта и лично найти там каждую мысль, каждый мотив всех его действий и решений.

— Вы говорили Невиллу о спасении жизней…

— Магический мир веками существовал в изоляции, — проговорил Майкрофт, отлично понимая смысл её слов, — и это приемлемо. Теперь вас интересует мир обычных людей. Вы не можете оставаться сами по себе, свободно гуляя по маггловским городам.

— Вы полагали, что сможете управлять мной?

Она обернулась. Майкрофт покачал головой, опёрся локтем о высокую спинку кресла и заметил:

— Вы стихия. Я не могу управлять ураганом. Я могу…

— Минимизировать риски? Держать руку на пульсе? — Гермиона понимала, что эмоции выдают её с головой, но даже не пыталась их скрыть. Плевать. Майкрофт видел её несдержанной. — Больше не удастся. Наше сотрудничество… — она не была уверена, что её губы выговорят это обращение, но всё-таки справилась, — мистер Холмс, окончено.

Ей хотелось, чтобы Майкрофт остановил её, сказал, что она не права, протянул руку. В отличие от него, она никогда не ставила общее благо вперёд личного. Одно-два слова, и она уткнулась бы лбом в его плечо.

Майкрофт молчал.

Опустив щит, она коснулась его разума и ощутила горечь.

— Я полагаю, госпожа министр, — проговорил он тихо, — вы предпочтёте передать контакты с миром магглов в другие руки. Нам нужно обсудить планы на дальнейшее сотрудничество и зафиксировать договорённости. Информирую вас, что от имени правительства Её Величества я уполномочен вести переговоры с представителями магического сообщества Великобритании о разделении сфер влияния.

Глава сорок третья

Три года спустя Гермиона не отводила взгляда от собственных рук, а точнее — от тонкого ободка на безымянном пальце правой руки. Три года золото насмешливо блестело, оставаясь неумолимо-холодным, и, в общем-то, это было хорошо. Она привыкла к холоду и находила в нем источник спокойствия.

Три года назад мистер Кто подписал с Майкрофтом длинный запутанный «Билль о сотрудничестве», который получил статус официального приложения к Статуту о секретности. Гермиона не участвовала в процессе. Передав контакты с маггловским миром главе Отдела тайн и другим невыразимцам, она сосредоточилась на других делах. Занималась чем угодно, кроме магглов и их забот. Ей было известно, что документ составлялся в течение двух месяцев, и в его редактировании принимали участие члены Визенгамота и Парламента.

Когда всё было готово, Гермиона встретилась с премьер-министром в его резиденции на Даунинг-стрит, 10. Её сопровождал секретарь и два аврора. С премьер-министром был только Майкрофт, и Гермиона предпочла сделать вид, что не заметила его.

— Что ж, — заметил премьер, когда документ был подписан и скреплён клятвой, — я рад, мадам Грейнджер, что хотя бы мои последователи будут избавлены от того шока, который испытал я, когда прошлый министр выскочил из моего камина. Сколько нервов мы с вами сбережём будущим поколениям! — и он рассмеялся. Гермиона постаралась поддержать его смех, хотя ей было совсем невесело.

Перед тем, как аппарировать прочь, она не выдержала и бросила на Майкрофта взгляд. Майкрофт ответил ей слабой полуулыбкой.

Вечером того же дня Гермиона надела кольцо, с которого так и не убрала Протеевы чары. Она сделала это сразу после того, как закрыла свой дом чарами ненаносимости и «Фиделиусом», завязанным на саму себя. Тайна её дома оказалась запертой в сердце, а туда Майкрофту Холмсу пути больше не было.

Не то, чтобы Гермиона его осуждала. Она не была уверена в том, что не поступила бы так же, окажись на его месте. Вернее, нет: та