Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

по лесам Шерлок. На столе действительно лежал «ядовитый порошок», несколько ложек и шприцев и волшебная палочка. Гермиона с трудом отвела взгляд от жуткого натюрморта и спросила: — Как давно? — Два с половиной года. После того срыва… ну ты помнишь? — Мерлин, — прошептала она. — Я думала, ты завязал, ты… — Я не могу остановиться. И мне… Мне нужно больше, понимаешь? Гарри мрачно улыбнулся, подошел к столу, взял шприц, уже наполненный прозрачной жидкостью, и вдруг, в каком-то остервенении, упер его острием в стол, сгибая иглу. Швырнул обратно. — Гарри, — сказала она, осторожно беря его за руку, — но ведь целитель Смеллвуд… И отшатнулась, потому что в глазах Гарри полыхнуло страшное, черное, с кровавой поволокой. — Не говори мне, — прошипел он, — про целителя Смеллвуда. Он вытащил меня первый раз. И он столкнул меня в ту же яму во второй. — В каком?.. — «смысле» повисло в воздухе. Гермиона ухватилась за стол, ощущая, что ноги ее больше не держат. О, Мерлин! Смеллвуд был целителем Малфоев. Он дал клятвы — и он же, когда стало нужно, сумел их обойти, когда это потребовалось. Если бы сейчас вернуться назад, на суд Визенгамота — она ногтями содрала бы с рожи Драко кожу и заставила бы ее сожрать! А Нарциссе… Нарциссе она вырвала бы сердце, и ничто, даже отдаленно похожее на жалость, не шевельнулось бы в ее груди. Но она оказалась слишком слабой, эмоционально-вовлеченной. То, что произошло с Гарри — ее вина. — Гермиона, — позвал Гарри. Она еще сильнее стиснула его пальцы. — Помоги мне. Я не хочу… этого всего. Я видел Джинни сегодня, — как будто невпопад, но так точно. — Я не могу к ней вернуться… так. Она и дети… Они заслуживают чего-то получше сбрендившего наркомана, да? Я просто… — он отошел от стола и вцепился пальцами в волосы в безумном жесте. — Просто хочу все вернуть. Чтобы все опять было хорошо, понимаешь? — Да, я… — Ничего ты не понимаешь, слава Мерлину! — без злобы прервал он ее. — Думаешь, я не говорил себе этого, да? «Это последняя доза в моей жизни!» «Все, хватит, больше ни разу!» «Прощай, приятель, я теперь свободен», — он говорил это с едкой насмешкой над собой, скаля пожелтевшие зубы. — Это нихера не работает. Потому что потом тебя кто-нибудь толкает в коридоре, или пациент умирает у тебя на руках, и ты думаешь: «Окей, это — особый случай, я заслужил того, чтобы немного расслабиться. Это не доза даже. Так, чтобы уснуть». И снова, и снова. Я докатился до самого днища, дальше уже некуда. Просто… просто помоги мне. Убирая чувство вины и ненависти в самый дальний из подводных сундуков, Гермиона протянула Гарри руку. Он схватился за нее, как за единственную опору в бурлящем океане этого мира. И порт-ключ рывком перенес их в цюрихскую лабораторию.

Глава сорок первая

Первое Рождество на посту Министра Магии Британии Гермиона провела почти полностью на ногах, как и неделю до него и ещё несколько дней после — праздничные мероприятия по всей стране требовали её присутствия. Рождество и раньше не было её любимым праздником в году, но теперь она его яро возненавидела и отчаянно завидовала Майкрофту, который мог провести его дома у камина, отдавая распоряжения подчинённым по телефону.

Зато Новый год, который волшебники традиционно почти не отмечали (разве что в Хогвартсе, но детям чем больше поводов для веселья — тем лучше), прошёл тихо и так, как Гермионе того хотелось бы: в гостиной на Роберт-стрит, в компании Майкрофта, перед камином.

Для Гарри она сделала все, что было в её силах — он попал в надёжные руки специалистов лаборатории профессора Вагнера, но те пока прогнозы давать отказывались. Ясно было одно — лечение займёт не один день и даже не несколько месяцев. И, вероятно, о карьере целителя Гарри придётся забыть очень надолго, если не навсегда.

Джинни рыдала у Гермионы на кухне — некрасиво, взахлёб, задыхаясь, заливая слезами и водой, которую не могла даже глотнуть, форменную мантию Главы Аврората, а потом сказала низким, сорванным голосом:

— Хорошо, что у нас есть ты. У него.

— Джинни, — начала было Гермиона, но не договорила. Джинни встала:

— Я все думаю, может, вышло бы иначе если бы тогда, когда это началось, я сама… Не на тебя взвалила, а сама взялась бы.

Гермиона хорошо, даже слишком, помнила, о чем речь. Протянув подруге носовой платок, она покачала головой:

— Было бы так же.

Джинни пожала плечами:

— Как знать, может, нужно было сделать больше…

Возможно, если бы удалось доказать вину Смеллвуда или причастность Малфоев, было бы проще, но без показаний Гарри это не представлялось возможным. Гермиона утешала себя мыслью о том, что однажды… О чем думала Джинни, оставалось загадкой.

После того разговора они не виделись, и, пожалуй, Гермиона хорошо понимала Джинни. Более того, она стала обустраивать свои визиты в Цюрих таким образом, чтобы с ней не столкнуться. Однажды, когда Гарри придёт в себя, а раны затянутся, Джинни сама пришлёт сову или зайдёт в гости.

Дела магической Британии находились если не в упадке, то, по крайней мере, в значительном беспорядке: сказалась нехарактерная для волшебников быстрая смена двух Министров и двух исполняющих обязанности Министра, относившихся, к тому же, к разным партиям и проводившим противоположную друг другу политику.

Гермиона в первые же дни на посту почувствовала постыдное желание отказаться от должности — это было не её, ей это было чуждо, тяжело, непонятно. Но как-то неожиданно на помощь пришёл Майкрофт.

Не то, чтобы он давал советы (Мерлин упаси!) или консультации, но двумя-тремя иногда на первый взгляд ничего не значащими словами он подсказывал выход из тех ситуаций, которые казались наиболее сложными и неразрешимыми.

И постепенно Гермионе стало казаться, что она понимает, куда именно ведёт Британию, и это было… неплохо. Она не видела своего призвания в политике — собственная лаборатория в Отделе тайн виделась ей куда более привлекательной, но она чувствовала, что просто не имеет права сбежать в неё — потому что, если сбежит она, кто останется?

Шла первая неделя января.

Гермиона снова заглянула к Гарри в Цюрих, принесла ему сканвордов (книги и газеты целители-менталисты пока запрещали), пирог с патокой из «Дырявого котла» и маггловский кубик-рубика. В него Гарри вцепился мёртвой хваткой.

— Я тут с тоски дохну, — пожаловался он, — может, хоть эту штуку научусь собирать. Какая-то польза.

Он выглядел румянее, здоровее и моложе, чем раньше, и Гермионе становилось тепло