Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

была металлическая палка. Он толкнул охранника и что-то рявкнул ему, а потом замер. Гермиона дотронулась до его сознания и увидела: маленькую камеру со влажными стенами, подвешенного за руки арестанта, льющуюся кровь, равнодушного наблюдателя в форме, возбужденный шепот пленника. «Ничего не было», — подсказала Гермиона его сознанию. И сознание согласилось. Мужчина выдохнул, бросил на пол свою палку и пошел куда-то прочь. С меломаном-охранником было еще легче. Оставалось буквально несколько шагов до нужной двери, когда в шею Гермионе уперлось что-то металлически-холодное. — Тшш, — раздалось над ухом. Нервы, напряженные до предела, едва не сдали. Она забыла, как дышать, и только пыталась понять, успеет ли? Что быстрее — движение палочкой или выстрел? Она уже приготовилась рискнуть и использовать беспалочковое, как металл отодвинулся, ощущение чужого тела за спиной исчезло. Гермиона резко обернулась. — Ты вовремя. Палочка опустилась. Резкий прищур, жесткая складка у женственно-изогнутых губ, волосы на этот раз выкрашены в медно-рыжий, а к ним — веснушки на лице и шее. Джокер из колоды, о котором она совсем забыла, непредсказуемый фактор по имени Габриэль. Секунда — и Габи бросилась Гермионе на шею, но тут же отстранилась и произнесла, чуть грассируя: — Ты ведь заберешь его обратно, правда? У Гермионы оставалось всего десять минут из данного Майкрофтом времени. Говорить с Габи было некогда. — Заберу, — произнесла она. Вейла не просто улыбнулась — расцвела вся, даже кожа засветилась изнутри. — Ты чудо, Эрмини, — она скрылась в одной из густых теней, а Гермиона вошла в камеру. В реальности, как и в воспоминаниях охранника, Шерлок действительно полустоял-полувисел: две длинные цепи спускались от потолка и удерживали его руки разведенными в стороны. Его голова упала на грудь, лицо закрывала копна нечесаных длинных волос, а тело покрывали многочисленные шрамы, ссадины, порезы и кровоподтеки. Рядом стоял Майкрофт — его нельзя было не узнать даже в серой форме и низко надвинутой на лоб шапке. Он отпустил голову Шерлока, которую придерживал за волосы, и сказал негромко: — Прости, но каникулы закончились, дорогой братец. Гермиона указала на цепи: — Редукто, — и они со звоном опали. Шерлок рухнул бы на пол, но Майкрофт его подхватил. Шерлок посмотрел на него, потом обшарил взглядом камеру, безошибочно нашел то место, где стояла Гермиона, и объявил, с трудом шевеля потрескавшимися губами: — Ну, наконец-то, я ждал вас три часа назад, — снова посмотрел на брата: — Теряешь хватку, дорогой братец, — и провалился в обморок.

Глава сороковая

С точки выхода порт-ключа Гермиона сразу перенесла всех троих домой к Майкрофту — это было, пожалуй, самое безопасное место, а Шерлоку срочно требовалась помощь. Придя в себя на несколько секунд после первого перемещения, он тут же отключился во время аппарации. Майкрофт делал вид, что все совершенно хорошо, даже ответил на рабочий звонок и десять минут разговаривал с кем-то о проблемах «подпольной сети», но то и дело бросал на лежащего на диване Шерлока короткие внимательные взгляды. Гермиона приманила из сумочки «Кроветворное» и дала Шерлоку два глотка. Потом направила палочку на длинный гноящийся порез через всю спину и произнесла: — Санентур, — повинуясь движению, рана очистилась и постепенно затянулась. Пришел черед более мелких. Конечно, Шерлоку еще предстоял визит к маггловскому врачу, но основное было проще и безопаснее залечить магией. В какой-то момент Шерлок открыл глаза, несколько раз моргнул, пытаясь сфокусироваться, и пробормотал, едва шевеля разбитыми губами: — Должность? Она промолчала, он сморгнул еще несколько раз, скривился, когда палочка ткнула его под ребра, залечивая синяки, и продолжил: — Высокая, судя по прическе и маникюру. И… о, любовник? Чиновник, — он закашлялся, выплевывая на пол сгусток крови, — борется с лишним весом, скрывает тягу к курению. Скука! Гермиона на мгновение замерла, не решаясь оглянуться. Майкрофт тоже не сказал ни слова, а Шерлок, снова закашлявшись и выпив следующее зелье, продолжил делиться тем, что казалось ему важным: — Ты сменил ковер, братец, напрасно, на этом пепел видно лучше. И Бога ради, перестань уже заедать стресс! — но тут начал действовать «Костерост» и, ко всеобщему благу, Шерлоку стало не до дедукции, потому что четыре сломанные кости начали разом восстанавливаться. Потерпев пару минут, он все-таки плюнул на гордость и застонал. — Прости, Шерлок, — сказала Гермиона, — но обезболивающего не дам, нельзя. Боюсь, тебе предстоит непростая ночь. Он вжался затылком в подушку и зажмурился. Гермиона осторожно превратила диван под ним в широкую кровать, наложила сигнальные чары и потушила свет. Майкрофт вышел первым, она последовала за ним, убедившись, что Шерлок не попытается сбежать из кровати при первой же возможности. Чтобы не отходить далеко от кабинета, они расположились в спальне, и, едва закрылась дверь, Гермиона рухнула на постель. Перед глазами все еще стояли картины сегодняшнего дня: Белград, режущий уши сербский, который заполнял разумы полусотни людей, желтые глаза оборотня, направленное на нее дуло автомата, ржавые потеки на стенах, избитый Шерлок Холмс, взволнованная Габриэль. Габи изменилась за последние годы — появились морщинки у глаз, складки у женственных губ. Даже странно, что она оставалась с Шерлоком все это время и даже рискнула одна влезть на маггловскую военную базу, почти не владея магией. Впрочем, наверное, не так уж странно. Когда Гермиона открыла глаза, то обнаружила, что Майкрофт стоит у книжных полок и как бы в задумчивости ощупывает пустой нагрудный карман рубашки. Она, конечно, не была Шерлоком и талантом к дедукции не обладала, но этот жест, направленный внутрь себя взгляд и напряженный подбородок подсказали ей, что Майкрофт не просто устал сегодня: он пережил серьезное потрясение. Как долго он ждал в камере Шерлока, прежде чем тот человек в майке вышел прочь? Как долго он смотрел на избиение собственного и (что бы он там ни говорил) горячо любимого брата? Гермиона села. Пусть ей сегодня было непросто, Майкрофту пришлось гораздо хуже. Пальцы продолжали мять рубашку. Поднявшись, Гермиона подошла к нему, остановилась сзади. Она понимала, что нужно его окликнуть и сказать что-нибудь, но на ум шли какие-то банальности вроде: «Все уже хорошо». Такой человек как Майкрофт не нуждался в них. Он знал, что все хорошо — но все-таки давал себе право теперь, после всего, быть немного слабым. Говорить про то, что Шерлок поправится, тем более не было смысла: Майкрофт наблюдал за лечением сам и был достаточно осведомлен о возможностях магии. Майкрофт не двигался, и тогда она, осторожно приблизившись, обняла его. Уткнулась лбом между лопаток, в напряженную и будто бы каменную спину, и замерла, только едва заметно поглаживая пальцами плечи. Они простояли