Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

так удивительно долго, прежде чем Майкрофт неуловимым движением высвободился из объятий, отошел в сторону и сказал: — Я вам благодарен за помощь, Гермиона. Полагаю, вам стоит это забрать, — и протянул волшебное удостоверение. — Оно мне помогло сегодня. Гермиона убрала карточку в карман и сказала, почти оправдываясь: — У маггла оно все равно долго не проживет. Майкрофт растянул губы в подобии улыбки: — Разумеется. Его пальцы снова коснулись кармашка, уже совершенно мятого, и тут Гермиона догадалась, снова достала палочку, взмахнула со словами: — Акцио, сигареты Майкрофта. Тонкая пачка влетела в комнату, просочившись под дверью. Гермиона поймала ее, протянула владельцу — и встретилась с очень странным взглядом. В нем было и уважение, и благодарность, и, на самом краю, что-то вроде раздражения. Тем не менее, он взял пачку, положил на тумбочку у кровати и спросил: — Вы не против, вероятно? Гермиона только кивнула и снова села на кровать, а Майкрофт подошел к окну, поднял жалюзи, открыл окно и закурил, и неожиданно заметил: — Некоторое время назад я полагал, что вас с Шерлоком связывают некие… — Отношения? — осторожно уточнила Гермиона. Майкрофт ничего не ответил, но, пожалуй, Гермиона сумела разобрать невысказанное: «Это один из тех случаев, когда я рад тому, что оказался неправ». Впрочем, она могла и ошибиться — но было приятно сидеть на кровати с ногами и смотреть, как холодный воздух поглощает серо-серебристые клубы дыма. На следующий день Шерлок был уже совершенно здоров, Гермиона вернулась к своим обязанностям Министра Магии, Майкрофт, вероятно, тоже занялся делами. А спустя неделю, аппарировав домой, Гермиона вместо привычной тишины услышала шум. Медленно, держа палочку наготове, она спустилась вниз, и вовремя — стоило ей подойти к входной двери, как та отворилась, а на пороге появился весьма довольный жизнью Шерлок Холмс с отмычкой в руках. Гермиона, не опуская палочки, спросила: — Где мы впервые встретились? Шерлок наморщил высокий лоб. — В притоне. Названия не помню — я был под очень большой дозой. Это что, проверка? — Да. И закрой дверь, — рявкнула она, убирая палочку. — Как ты вообще это делаешь? Шерлок снял пальто, повесил на крючок и прошел в гостиную, оставляя мокрые следы на белом полу. — Интуиция и логика, — объявил Шерлок, а потом крутанулся на каблуках ботинок и ткнул пальцем ей в грудь. — Ты! — обвиняющая пауза. — Спишь с моим братом. Гермиона кашлянула — и расхохоталась, не то от формы заявления, не то от тона, не то от общей абсурдности ситуации. — Во-первых, — сказала она, отсмеявшись, — мои взаимоотношения с Майкрофтом… — Боже, я даже представлять себе это не хочу! — заявил он, ураганом пронесшись по гостиной. — Тебя не касаются. — Брось, я мог угадать в тот же вечер, только голова болела, — махнул он рукой, прекратив трогать статуэтки на каминной полке и взявшись за изучение подоконника. — Во-вторых, — продолжила она, пытаясь не закипать, — твое понимание ситуации… Он замер, посмотрел на нее и с детской обидой в голосе сказал: — Я шутил над ним по поводу коротко стриженых женщин меньше недели назад. Как можно было быть таким идиотом? Воображаю, как он веселился. — Шерлок, — мягко сказала Гермиона, невольно проводя рукой по собственным остриженным волосам. Он заинтересованно наклонил голову, видимо, не в силах угадать, что именно она хочет ему сказать: — Тебе кто-нибудь говорил, что ты инфантильный, самовлюбленный, напыщенный придурок? Она не боялась его обидеть — скорее жаждала достигнуть такого эффекта, чтобы только стихийное бедствие под названием Холмс-младший покинуло ее дом. Но он не обиделся. Нет, он улыбнулся, подмигнул так, словно брал уроки красноречивого подмигивания у мистера Кто, и объявил: — Без магии жить скучнее! Если понадоблюсь — адрес прежний, Бейкер-стрит, два-два-один бэ. — Да ни за что на свете, — сказала она захлопнувшейся входной двери, устранила беспорядок и подумала, что Майкрофт решительно ошибается — она никогда не была похожа на Шерлока Холмса. Слава Мерлину. Ночь Гая Фокса волшебники пережили без происшествий — в отличие от магглов, у которых случилось что-то из ряда вон выходящее. А на следующий день сова принесла от Гарри письмо с просьбой увидеться, желательно — в доме на Площади Гриммо, по возможности — срочно. Гермиона перешла туда камином сразу, отложив дела, и первым, что она увидела, был бьющийся в истерике домовик. — Кикимер — говорил он, ударяясь головой о печную дверцу, — бесполезный, — еще удар, — глупый, — удар, — старый, — удар, — эльф, — серия ударов. — Кикимер не заслужить, чтобы его голова стояла рядом с головами предков, — хлоп! Печная дверца прищемила одно ухо. — Кикимер! — крикнула Гермиона, и этим спасла от той же участи второе ухо. Эльф замер, обернулся и сказал: — Добро пожаловать, госпожа нечистокровная подруга дорогого хозяина. Кикимер живет, чтобы служить благородному роду Блэков и его наследникам, а также своему благородному хозяину Гарри Поттеру. — Кикимер, — сказала Гермиона осторожно, — почему ты наказываешь себя? Эльф моргнул огромными круглыми глазами. — Кикимер должен наказать себя, потому что он недостойный эльф, который чуть не убил своего хозяина. Кикимер должен прожечь себе уши насквозь и изрезать себе кожу острыми ножами, но Кикимер — трусливый эльф. — Послушай, — она попыталась не воображать себе жуткие картины, — если ты искалечишь себя, то не сможешь служить своему хозяину. Поэтому расскажи мне сейчас, где он и как именно ты его чуть не убил. Вместо ответа эльф разразился рыданиями, высморкал длинный нос в белую наволочку и все-таки сказал: — Хозяин приказать принести ему ядовитого порошка. Кикимер отвечать, что хозяин Гарри не должен принимать порошка, но хозяин Гарри сказать Кикимеру, что Кикимер — просто глупый старый эльф, который не должен спорить с волшебником и своим хозяином. И тогда Кикимер… — его глаза снова наполнились слезами, — Кикимер сделать то, что требовать хозяин Гарри! И хозяин Гарри едва не умирать! Но потом он сказать… Дальше эльф говорить не смог, вновь зарыдав, а Гермиона поняла, что вот-вот присоединится к нему, и тоже будет биться головой об угол печки. — Где сейчас хозяин Гарри? — спросила она слабо. — В спальне, госпожа нечистокровная подруга хозяина. Гермиона выпрямилась и сказала: — Твой хозяин сейчас не в себе. Как его друг я запрещаю тебе наказывать себя до тех пор… — она видела в глазах эльфа недовольство, — пока хозяин лично не разрешит тебе наказать себя. Этот аргумент эльфу был понятен, и он кивнул, колыхая огромными ушами, одно из которых покраснело и покрылось волдырями. Гермиона еще не открыла дверь, как из комнаты сказали: — Спасибо, что пришла. Гарри был в одних джинсах, он сидел на кровати, поджав ноги, и было видно, что он даже более худой, чем голодавший и бегавший