Сферы влияния - Екатерина Сергеевна Коновалова (Гитман)

как политические партнеры. — Я думаю, — произнесла она, смакуя вино, — что Шерлоку пора вернуться домой. Майкрофт соединил перед собой руки шпилем. — Признаться, в Лондоне достаточно тревожная обстановка, и я был бы рад, если бы он снова взял на себя неприятную обязанность освобождать город от излишне активных криминальных элементов. Полиция совершенно потеряла хватку в его отсутствие. Это расшифровывалось, вне всяких сомнений, как: «Я буду рад, если он вернется». — Вы ведь знаете, где он? — Сейчас в Польше, но, по моим данным, скоро направится в Сербию. Его дело почти закончено. — Мы можем отправиться в любой момент, порт-ключ доставит до места, — сказала Гермиона, но Майкрофт покачал головой: — Я предпочел бы, чтобы сначала он закончил дело барона Мапертиуса. Грандиозная схема, огромные связи — и совершенный иммунитет против любых преследований. Было бы глупо останавливать Шерлока, когда он уже почти подобрался к нему. К тому же… — он отпил вина, — будет лучше, если он вернется в Британию уже оправданным в глазах общественности, иначе, боюсь, у него возникнут проблемы с этими его… частными расследованиями. Гермиона тихо рассмеялась: — Неужели вы признаетесь, что заботитесь о нем? — Признаюсь? — он картинно поднял брови. — Я никогда это не скрывал, равно как и то, что считаю его импульсивным, эмоциональным и… — задумчивая пауза, — немного глуповатым. — Вы… — произнесла Гермиона задумчиво, — часто говорите, что мы с ним похожи. Меня вы тоже считаете… глуповатой? Майкрофт улыбнулся: — К вам, Гермиона, неприменимы обычные стандарты. И, в отличие от Шерлока, вам простительна некоторая… эмоциональная вовлеченность и невнимательность. Вы ведь не носите фамилию Холмс. «Слава Мерлину», — невольно подумала Гермиона, а потом была вовлечена в медленную, долгую, многогранную игру пальцев, от которой постепенно все посторонние мысли покинули сознание, а вся жизнь сосредоточилась на оголенных нервах ладоней и запястий.

Глава тридцать девятая

Холод и дождь — вот чем их встретила Сербия, хотя сводки отдела метеорологии утверждали, что температурная разница между Лондоном и Белградом минимальна и составляет около двух с половиной градусов по Фаренгейту и около одного — по Цельсию. Они переместились на закрытую площадку, без охраны Майкрофта и без отряда авроров. Гермиона превратила свою мантию в неброское пальто, убрала порт-ключ, который должен был доставить их обратно, в карман и спросила: — Готовы? Я снимаю чары. Майкрофт, одетый, вопреки обыкновению, в куртку, кивнул. Гермионе показалось, что он нервничает, и тем не менее, именно он первым сориентировался в небольшом городке недалеко от Белграда, пока сама она нервно оглядывалась на пустынных и неприветливых улицах с одинаковыми многоэтажками. Неожиданно раздалось тихое звяканье. Майкрофт достал телефон, посмотрел на экран, поджал губы и сказал негромко: — Кажется, мы вовремя… — больше он ничего не добавил, но и этого хватало, чтобы предположить: Шерлок попал в неприятности. Не то, чтобы это было нехарактерно для Шерлока, насколько помнила Гермиона, но явно осложняло ситуацию. Еще в Лондоне они подробно обговорили план действий — и прибытие, и поведение, и ограничения. — У нас есть агенты в Сербии, разумеется, — сказал тогда Майкрофт, — но желательно не задействовать их. Это — крайний случай. Гермиона, в свою очередь, отметила: — Я почти не смогу аппарировать — места незнакомые. У меня есть несколько координат, но перемещать туда двоих, а то и троих, я не рискну. Также нежелательно привлекать внимание сербской службы безопасности волшебников — несанкционированное появление Министра Британии на их территории приведет к международному скандалу, — и добавила тихо: — У нас и так напряженные отношения с сербскими волшебниками. Майкрофт поднял бровь и холодно уточнил: — Неужели? Впрочем, в начале трудностей не возникло — на грязноватом пустыре Майкрофт нашел такси, сел на переднее сидение и, к удивлению Гермионы, вступил с водителем в невероятно оживленный диалог на сербском, активно помогая себе жестами и то и дело совершенно нехарактерно для себя громко смеясь. Таксист отвечал так же, а Гермиона, у которой через две минуты этого разговора заболела голова, уставилась в окно, где на трассе то и дело мелькали чудовищные по своему виду дорожные указатели, которые никак не желали складываться даже в подобие нормальных слов. Некоторое время спустя ее слух привык к языку, и она даже стала вычленять отдельные слова — они напоминали слова болгарского, который она когда-то начинала учить ради общения с Виктором Крамом. Впрочем, это не помогало ей понять смысл беседы, а когда таксист протянул пачку сигарет, и Майкрофт, взяв одну, открыл окно и закурил, она мысленно присудила ему десять очков за актерское мастерство и занялась более полезным делом — медитацией. Спустя полчаса такси остановилось, Майкрофт рассчитался с водителем, вылез из машины и даже не прикоснулся к задней дверце. Гермиона выбралась сама, и только когда таксист отъехал, Майкрофт перестал улыбаться, моментально сняв маску, достал платок и вытер губы со словами: — Омерзительно. Предположив, что это относится к сигаретам, Гермиона спросила: — Вы же курите? — Но не эту мерзость, — поморщившись, сказал он. — Пойдемте. Белград (а это, вне всяких сомнений, был он) оказался красивым старым городом. Несмотря на неприветливую серость, деревья поблескивали золотом крон, оттеняя величественные здания в классическом стиле. Гермиона шла вслед за Майкрофтом по широкой, выложенной плиткой дороге. Внезапно ее взгляд зацепился за темную массу. Поворот — и перед ними предстало тянущееся вдаль на добрых полмили кладбище: кладбище зданий. Покореженные, порушенные, поросшие жухлой травой и чахлыми деревьями, пробивавшими себе путь в проломах крыш, они скалились на город из-за глухого забора. Что бы здесь ни произошло — это произошло давно, и это было страшно. Гермионе стало неуютно, а Майкрофт, скользнув по зданиям взглядом, отвел глаза в сторону. Через пару минут они вывернули на пешеходную улицу и пошли вдоль магазинов с застекленными витринами — разительный контраст с тем запустением. Людей вокруг было мало — несколько туристов в сувенирных лавках и пара-тройка местных, но на всякий случай Гермиона прошептала: — Оглохни! — и спросила: — О чем вам рассказал таксист? — Место, которое нам нужно, находится буквально под столицей. — Вы говорили, что… — Что жилище барона Мапертиуса почти на границе с Румынией, — раздраженно сказал Майкрофт, — вот только мой дорогой брат решил привлечь внимание сербской полиции, так что теперь находится в местной тюрьме, — он кашлянул, — в некоем аналоге местной тюрьмы. Гермиона не успела спросить, что значит «аналог», потому что к ним подошли двое мужчин в черной форме с красными нашивками, и даже очень плохого знания кириллицы хватило Гермионе, чтобы понять смысл надписи «Полиција Србије» и суть требований. Майкрофт спокойно приподнял руку и полез в карман куртки,