Поцелуй во мраке - Кимберли Логан

– Но другая половина не стала бы этого делать, – возразила она, бросив на графа сердитый взгляд. – Как вы можете судить этих людей? Вы не имеете о них никакого представления.

– Я знаю достаточно, чтобы понять, на что они способны. Именно из-за этих людей погибла моя мать.

Дейрдре замерла на месте, по ее спине пробежал холодок.

– Ваша мать?

В его глазах мелькнула боль.

– Не стоит об этом... Все уже в прошлом, и мне совсем не хочется снова об этом вспоминать.

– Но...

– Нам нужно искать Эмили. Вы не забыли? Вы обещали, что уже к полудню мы будем знать о ней что-то определенное. Но пока мы нашли только ее ленту... – Он замолчал, отвернулся и направился к карете.

Вздохнув, Дейрдре последовала за графом. Ей не нужно было заводить с ним разговор о погибшей леди Эллингтон. Это, разумеется, не в ее интересах. Он прав, не стоит ворошить прошлое. Надо искать Эмили.

Когда они сели в карету, Дейрдре снова взглянула на графа. Он отрешенно смотрел в окно. Красивый, классический профиль, словно высеченный из мрамора, бесстрастное выражение лица. Виконтесса с трудом отвела от него глаза. Разумеется, смерть матери волновала его до сих пор, тем более что обстоятельства ее были столь трагичны. Возможно, если она, думала Дейрдре, сможет помочь графу и найдет его сестру, то ночные кошмары перестанут преследовать ее по ночам.

Она мучительно подыскивала слова, которые могли бы пробить ледяную стену молчания, возникшую между ними.

– Видите ли, милорд, – рискнула нарушить тиши ну виконтесса, – я вполне согласна с вашим мнением, что здесь, в Тотхилл-Филдз, много людей, способных на неблаговидные поступки, но вы должны понимать и то, что в вашем, то есть нашем, мире тоже хватает бесчестных людей.

Тристан посмотрел ей в лицо, в его фиалковых глазах вспыхнул злобный огонек.

– Я уже сказал вам, что не желаю обсуждать эту тему.

– Прошу простить, милорд, мою настойчивость, но нам все же следует затронуть этот вопрос. Вы ищете свою сестру, а следовательно, уже изначально попадаете в некоторую зависимость от этих людей, вам требуется их помощь. Не стоит предвзято относиться к ним, иначе они не захотят пойти вам навстречу.

Он продолжал молча смотреть на проплывающие в окне лачуги. Но Дейрдре решила не отступать.

Она осторожно коснулась его плеча, стараясь не обращать внимания на дрожь, пробежавшую по руке.

– Тристан, эти люди каждый день борются за то, чтобы просто выжить. Они точно так же заслуживают нашего уважения, как и любые другие.

– Вы говорите так же, как и она.

Его слова несколько озадачили Дейрдре.

– Вы имеете в виду леди Эллингтон?

Он резко кивнул.

– Она была самым добрым существом, которое когда-либо встречалось мне в жизни. Я никогда не мог найти общего языка со своим отцом, но моя мать... – Он замолчал, его лицо смягчилось. – Я всегда очень любил ее и восхищался ею.

Граф снова отвернулся к окну, отчужденность тенью коснулась его лица. Казалось, воспоминания перенесли его в далекое прошлое, которое отделено от настоящего невидимой преградой. И в нем нет места для нее, Дейрдре, или для кого бы то ни было еще.

– Она очень любила свою семью. Но она помогала всем, кто просил ее о помощи, кто попадал в беду. Я помню, как она собирала корзины с едой для бедных, носила лекарства и деньги старикам и больным. Она постоянно опекала некоторые семьи здесь, в Тотхилл-Филдз. – Его лицо потемнело. – В тот день, когда ее убили, она привезла еду и одежду в одну из таких семей.

Дейрдре тихо вскрикнула. Раньше время от времени она задавала себе вопрос, что же леди Эллингтон могла делать в этих трущобах. То, что мать Тристана помогала несчастным обитателям Тотхилл-Филдз, только усугубило чувство вины, которое неотступно преследовало виконтессу.

А граф продолжал свой рассказ, не подозревая, какое впечатление производят на Дейрдре его откровения.

– Мой отец никогда не одобрял занятий матери. Благотворительность такого рода вызывала лишь насмешки в свете. За спиной отца шептались, обсуждая очередной вояж его жены в лондонские трущобы. – Уголок рта Тристана слегка дернулся. – Но для нее это было важно, поэтому отцу пришлось в конце концов смириться. Я продолжал ездить с ней в Тотхилл-Филдз до весны, мне тогда как раз исполнилось девятнадцать.

С задумчивым видом, словно не совсем осознавая, что он делает, Тристан взял руку Дейрдре в ладони и пропустил свои пальцы сквозь ее. Несмотря на то, что виконтесса была в шелковых перчатках, она ощутила легкое покалывание, и ей пришлось приложить усилия, чтобы внимательно слушать графа.

– В то время в Тотхилл-Филдз было совершено несколько громких преступлений, ограблений и убийств. В районе Сент-Джеймс тоже, помнится, ограбили большой магазин, а хозяина убили.

Дейрдре очень хорошо помнила тот период, когда Барнаби Флинт пытался прибрать к рукам весь преступный бизнес в Тотхилл-Филдз и обложить владельцев окрестных магазинов налогом. А его воришки добрались даже до Пиккадилли.

– Тогда-то мой отец и запретил матери заниматься благотворительностью. Но вряд ли он понимал, сколь настойчивой она могла быть, одержимая какой-нибудь идеей. Однажды мать пришла ко мне и попросила помочь ей. Она сказала, что получила письмо от своей подопечной из Тотхилл-Филдз, ее ребенок тяжело заболел и нуждался в лекарствах. Мать хотела немедленно ехать к ним и попросила меня сопроводить ее. – Тристан покачал головой. – Теперь, когда я думаю об этом, хорошо понимаю, что мне следовало отговорить ее от этой затеи. Но тогда я не понимал всей сложности обстановки в этом районе. А кроме того, меня подвела собственная самоуверенность. Я считал, раз я с ней, значит, ничего не случится.

Дейрдре знала очень хорошо, что граф скажет дальше. От напряжения у нее на лбу выступили маленькие капельки пота, но она продолжала прямо смотреть в глаза Тристану.

– В полдень мы наняли лошадь, – снова заговорил лорд Эллингтон, его пальцы продолжали осторожно ласкать руку Дейрдре. – В семье той женщины мы с матерью провели где-то около часа, а когда затем вышли на улицу, то обнаружили, что карета, на которой мы приехали, исчезла. С этого момента все и началось. Я оставил мать в доме, а сам отправился на поиски какого-нибудь транспортного средства. Когда я вернулся, она уже ушла. Вероятно, она собиралась подождать меня снаружи, и я снова вышел на улицу. Но её не было и там. Я стоял посреди дороги, раздумывая, где же мне ее искать, как вдруг услышал крик. Мать звала на помощь. – Он инстинктивно сжал руку Дейрдре. – Ее крики доносились из-за высокого забора, огораживающего большой каменный дом, напротив которого я и стоял. Я побежал... Никогда не забуду картину, что открылась мне, когда я завернул за угол. Вокруг матери стояли несколько мужчин. Двое держали се за руки, а один, с безобразным шрамом на щеке, пытался засунуть руку ей за корсет. Она плакала и просила отпустить ее, но мерзавец только смеялся. Он находил все это забавным.