Поцелуй во мраке - Кимберли Логан

Зловоние, поднимающееся от гниющей жижи под ногами, и удручающего вида дом с провисшей крышей и покосившимися ставнями усилили у Тристана чувство тревоги. Впереди всех, глубоко засунув руки в карманы и втянув голову в плечи, плелась Дженна, всем своим видом напоминая приговоренного к смерти. Замыкала шествие Дейрдре. Ее лицо выдавало внутреннее волнение.

Тристан обернулся и, почувствовав состояние Дейрдре, попытался рассеять мрачную напряженность атмосферы.

– Не нужно так беспокоиться, миледи, – пробормотал он и насмешливо улыбнулся, а затем отвесил шутливый поклон. – С этого момента больше никаких нападок на обитателей здешних мест. Буду вести себя примерно.

Но похоже, его слова не убедили виконтессу.

– Боюсь этому поверить, милорд, – холодно проговорила она, пожав плечами. – Разумеется, мне следует поблагодарить вас за то, что вы приняли столь горячее участие в судьбе Дженны, но предупреждаю: если вы опять будете вести себя высокомерно с этими людьми и морщить нос, я так надеру вашу чертову задницу, что мало не покажется.

Не поднимая глаз на застывшего в изумлении графа, Дейрдре с гордым видом проследовала мимо него к дому своей подопечной. Тристан не сразу пришел в себя от этих слов. Никто и никогда раньше не угрожал ему «надрать его чертову задницу», подобное положение вещей показалось лорду Эллингтону даже забавным, и он вдруг неожиданно для себя разразился смехом.

Тристан искоса бросил взгляд на Каллена, надеясь, что тот не слышал столь крепкого выражения из уст своей госпожи. Кучер даже не шелохнулся, и по его бесстрастному лицу совершенно невозможно было понять, какие мысли бродят в его голове. Но граф был готов поклясться, что Каллен внутренне хохотал – уголок его рта слегка дрогнул.

Тристан повернулся и побежал за Дейрдре.

Дженна уже дожидалась их на крыльце. Ее руки по-прежнему глубоко в карманах, выражение глаз настороженное.

– Миледи, прошу вас, – проговорила она умоляющим тоном. – Я все поняла...

Прежде чем Дейрдре успела что-то ответить, дверь позади Дженны распахнулась и проем заполнился крупной женской фигурой с растрепанными черными волосами.

– Дженна Маклин, разве ты не догадываешься, что я волнуюсь? – Глаза женщины метали молнии. Но тут она увидела Дейрдре и внезапно замолчала. Казалось, у нее перехватило дыхание. – Миледи?

– Здравствуй, Рейчел. – Дейрдре улыбнулась. – Прошу прощения за вторжение, но мне срочно надо поговорить с тобой. Можно зайти?

– Конечно, миледи. – Отступив в темноту, Рейчел пропустила гостей в дом.

Когда глаза Тристана привыкли к царившему в комнате полумраку, он смог разглядеть, сколь убогой была окружающая обстановка. Облезлые, в темных пятнах стены, обшарпанная мебель, в углу – продавленный диван, на котором играла девочка несколькими годами моложе Дженны. Увидев вошедших в комнату людей, малышка замерла на месте и засунула в рот палец.

Мать Дженны закрыла дверь и, упершись крупными руками в бока, громко спросила:

– Ну, и что она натворила в этот раз?

Девочка еще сильнее втянула голову и обхватила лицо руками. Дейрдре взяла Дженну за худенькие плечи.

– Да, случилось кое-что не совсем приятное.

Виконтесса вкратце изложила всю историю об украденном яблоке. Лицо Рейчел сильно побледнело, в полумраке комнаты оно даже приобрело какой-то неестественно голубоватый оттенок. Вдруг женщина пронзительно закричала:

– Дженна Маклин, как ты могла?! Мы ведь говорили с тобой об этом. Ты хочешь кончить, как твой отец? Что бы тебя забрали от меня и заперли в тюрьме?

Девочка заплакала:

– Нет, мамочка, прости. Я просто хотела помочь тебе. – Она кивнула в сторону сестры. – Грейси все время плачет от голода, а ты ничего не можешь с этим поделать. Я взяла всего одно яблоко...

Миссис Маклин закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Дейрдре подошла к женщине и положила руку ей на плечо.

– Рейчел, я хочу помочь тебе. Я дам тебе деньги и привезу еду...

– Нет, миледи, не нужно. Вы и так слишком много для меня сделали. Да и для всех, кто живет здесь, в Тотхилл-Филдз. Простите меня, мне сейчас нужно поговорить с дочерью.

– Да, конечно, – проговорила Дейрдре, – мы подождем.

Рейчел схватила Дженну за руку и утащила в дальний угол комнаты. Тотчас же послышался ее резкий, отрывистый голос. Тристан повернулся к Дейрдре и с интересом на нее посмотрел.

– Вот, оказывается, зачем вы ездите сюда.

Она повернулась к графу, ее лицо оставалось холодным.

– Я хочу сказать, что понял, зачем вы бываете в Тотхилл-Филдз. Вы помогаете жителям этих мест. Как делала в своё время и моя мать. – Впрочем, для графа это открытие не стало полной неожиданностью. Он догадался, что Дейрдре занималась благотворительностью, еще во время утреннего разговора с Лилой.

Виконтесса пожала плечами, затем неохотно проговорила:

– Надеюсь, я не слишком обманула ваши надежды, милорд. Вы, разумеется, приписывали мне куда более экстравагантное поведение.

– О нет, миледи. – Тристан наклонил голову, а его губы сложились в озорную улыбку. – Я отнюдь не разочарован.

Они замолчали. Единственным звуком в доме теперь был шепот Рейчел, которая продолжала читать нотации дочери. Казалось, воздух между Тристаном и Дейрдре сделался плотнее, пропитался физическим желанием. Графу хотелось притянуть к себе ее гибкое тело и прижаться губами к этому трепетному рту. Придется приложить усилия, чтобы не наброситься на нее, усмехнулся про себя Тристан. Но эти сочные розовые губы просто неотвратимо влекут к себе, мягкий свет в зеленых глазах, тонкий сладковатый аромат, исходящий от ее кожи, как можно не замечать и не ощущать всего этого!

Посмотрев на спорящих в углу комнаты мать и дочь, он попытался придать своим мыслям новое направление и, решительно кашлянув, сказал:

– И, тем не менее, один вопрос по-прежнему вызывает у меня любопытство.

Дейрдре нервно глотнула воздух. От глаз Тристана не ускользнуло это движение. Похоже, он производит на нее такое же впечатление, как и она на него, с удовлетворением отметил про себя граф.

– И что же это за вопрос, милорд?

– Почему вы не хотите рассказать свету о том, чем вы здесь занимаетесь, и тем самым положить конец всем этим глупым россказням?

Виконтесса замерла на месте:

– В этом нет смысла. Я не обязана никому ничего объяснять. Они все равно будут думать так, как им захочется, вне зависимости от того, что я им сообщу. Честно говоря, мнение света никогда меня не волновало.

Вряд ли она честна сама с собой в этом вопросе, мелькнуло у Тристана в голове. Ведь совершенно очевидно, что ей было больно, когда еще совсем недавно она пересказывала ему истории, распространяемые о ней в свете.