Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

Наступило недолгое молчание.

— А очень просто, — почти сразу же ответил Антон.

У нас получились три оси. Это те же самые оси, которые в том зверском опыте чашками весов служили. Мы на них ещё гири клали…

Студенты зашушукались и закивали в знак солидарности с Антоном.

— О каком зверском опыте вы говорите? — искренне удивился старец Кулик.

— Да вот о том, когда профессор Эйн Вейзель нам здесь под сценой вулкан устроил и мы чуть было в него не сорвались…. - начал было объяснять Антон, но, взглянув в непонимающие глаза старца Кулика, понял, что профессор может посчитать его сумасшедшим если он будет продолжать нести эту чушь. — Это я образно выразился… Так вот у нас получились три оси Каждая ось — это одна пара критериев. Каждая пар, имеет противоположные значения — это два разных направления одной и той же оси. Всё вместе даёт такую же систему координат, как трёхмерная система нашего пространства. В ней три оси и шесть степеней свободы. Вот!

— Обалдеть! — в наступившей тишине сказала на смешливо Нона. — Если ты сможешь всё это повторить, то я за тебя всю лабораторную сделаю!

— Повторить? — растерялся и неуверенно переспросил Антон, а потом сообразил: — Легко! С какого меси начать?

Это был вопрос на засыпку. И это была первая победа Антона в таком вот любовном противостоянии А главная победа ждала его впереди.

В поисках жизни

— Вообще, определить, что какой-то организм живой или не живой, сложно, — сказал Вейзель. — Одною взгляда бывает не достаточно. Но можно взглянуть и необычным способом.

Вейзель сказал это, и в тот же миг студенты оказались на берегу плюющейся грязью горячей лужи Вокруг было пасмурно и туманно, но, самое главное вокруг царило зловоние.

— Мы с вами переместились на три миллиарда лет назад, — голосом заправского экскурсовода объяви и Вейзель. — Сейчас наша Земля переживает одну из первых фаз рождения жизни. Толком никто ещё не знает что такое жизнь в эту эпоху. Будем ловить её и изучать.

Студенты начали уже привыкать к таким вот трансформационным прыжкам. Уже никого не удивляло не только самом перемещение, но и то, что оно происходило во времени. Цепкие мозги молодых людей быстро вникали в стандартную изменчивость ситуации и уже при втором или третьем её повторении умело ориентировались в новых условиях.

Вот и сейчас вместо того, чтобы основательно испугаться и хотя бы задаться вопросом, мол, «как мы сюда попали?» или «как мы отсюда будем возвращаться?». студенты деловито осмотрелись по сторонам и задали самый важный вопрос:

— Кого будем ловить?

— Жизнь! — ответил Вейзель. — Смотрите себе под ноги. Не наступите. Она может быть одной единственной на всей планете. Я жду от вас соображений по этому поводу.

Ребята разошлись по сторонам. Кто-то прогуливался по берегу лужи, а кто-то принялся, бездельничая, пинать ногами береговые камни.

— Вот камень, — ударил Антон по очередному валуну. — Но как мы поймём, живой он или нет?

— Ищите ответ! — скомандовал Вейзель.

Ему нравилось наблюдать за студентами. Они, как некий совокупный механизм, расползались по округе и вгрызались в ситуацию своими подвижными интеллектами. Один «грыз гранит» ситуации тут, другой — him, а вместе постепенно складывалась полноценная картина.

Так повторялось при каждом эксперименте, в который уже успел погрузить ребят хитромудрый профессор. Так должно было произойти и сейчас.

— Ну, не знаю… Допустим, для начала возьмём следующее. Из определения понятий «живой» и «не живой» можно увидеть, что у живого организма и структуре имеется матрица, способная поддерживай, структуру организма в постоянном, то есть неизменном виде, — предположил Антон. — И, соответственно если такая матрица жизни у организма имеется, то та кой организм именуется «живой».

Вейзель промолчал. Он внимательно смотрел за студентами, чтобы они не разбежались, как муравьи чтобы их можно было в конце эксперимента собрать.

— Всё очень просто, — сыронизировал на это другой студент. — Найдём организм, отыщем у него матрицу, проследим её способность поддерживать то-то и то-то, и всё! Ура! Победа! Перед нами живой организм! Или неживой… В зависимости от результата.

— А что предлагаешь ты? — вступилась за Антона Настя. — Если проблемы в определении этой матрицы то ведь и над этим можно подумать.

— Например?

— Да а что «например»? Вот он пример. Через указанные в этой матрице компоненты организм распознает произошедшие в его структуре изменения. Это понятно? Понятно! Организм сравнивает эти изменения с эталоном своей структуры. Тоже понятно Дальше — если изменение оказалось таким, что стало необходимо структуру организма приводить в перво начальный вид, то организм делает это. А для определения того необходимо это или сойдёт и так организм просчитывает состоявшееся отклонение своей структуры от эталонного вида.

— То есть мы должны в организме найти такой механизм, который может повлиять на этот организм?

— Да!

— Но как?

— Так. Отыскать какую-то фигню, которая может привести организм к некоему эталонному виду. Как, например, в случае с мячиком. Ты пнул его, он деформировался, а потом этот самый мяч внутренняя матрица привела в исходное состояние.

— И ты всерьёз думаешь, что мы отсюда поняли, что в мяче есть такая матрица?

— Ну, типа, поняли. Чего тут непонятного?

— То есть, по-твоему, получается, что он живой?

— Живой — не живой, в этом надо ещё разбираться. А сама матрица уже есть! — ответила Настя.

— Ну, и что, что матрица есть? — спросил студент. — Мы же не знаем её предназначения.

— Понятно, что, раз матрица жизни обеспечивает возврат структуры организма к эталонному виду, — пояснил Антон, — то имеются отклонения структуры организма как в меньшую по составу входящих в организм информаций, так и в большую сторону.

— То есть жизнедеятельность организма заключена и каком-то определённом интервале?

— Да. В интервале жизни.

— Это что такое?

— Интервал жизни — это интервал жизни. Это обчисть жизнедеятельности организма. Только в её пределах матрица жизни конкретного организма способна и изменять структуру организма, приближая её к эталонной, — разъяснил Антон.

При переходе на такое вот матричное мышление ситуация, конечно, становилась гораздо более понятной. Очень много для этого студенты почерпнули из фильма «Матрица», который не только дал возможность посмотреть качественную фантастику, но и еде дал привычным такое матричное видение и соответствующее матричное мышление.

Конечно, не до такого уровня, чтобы, глядя n: i матрицу, любой без труда по её значениям мог восстановить внешний облик реального тела или протекание какого-то процесса. Но в целом стало понятно, что по" каждым видимым событием или объектом «лежит- другой информационный слой, который и создаёт этот объект или это событие.

Поэтому и разговор студентов зашёл не на каких то абстрактных понятиях с непонятными формулировками, а на вполне понятном языке представления мира как структуры, состоящей из разнообразных взаимодействующих матриц.

— Что нам это даёт? В смысле познания жизни…

— Из такого подхода мы можем понять, что необходимым условием поддержания жизни в организме является исключение ситуаций, когда организм допускает изменение своей структуры больше, чем на вели чину, которая является для этого организма предела ной, — ответил Антон.

Это вполне понятно. Даже на примере того же мячика видно, что мяч остаётся мячом, если, надувая его не будет преодолён порог прочности, то есть мяч не взорвётся. А если мяч станет спускаться, то он будем оставаться мячом до тех пор, пока сохраняются ею свойства упругости и поддержания круглой формы.

— А если всё-таки организм достигнет таких пределов?

— При достижении крайних состояний структуре матрицы организма необходимо вернуться в эталонное состояние, — продолжил Антон. — А сами крайние состояния называются «точками возврата». Это как на самолёте. Горючего в баки заливают определённое количество. Пилот всегда контролирует ситуацию, чтобы горючего хватило на обратный полёт. Вот та точка, после которой обратный полёт по горючему становится и невозможным и называется «точкой невозврата».