Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

Как-то со всей очевидностью вдруг стало ясно, что надо прекращать истерику. Юноши очухались первыми. Автоматизм сработал уже на первых секундах ситуации, угрожающей жизни. Студенты принялись учинять серьёзный мозговой штурм.

— Кто читал Организмику? — крикнул Антон. — Там есть структура разделения организмов по трём главным течениям?

— Кто-кто, — съехидничали ему в ответ соседи, — профессор Вейзель читал. Он всё читал и поэтому нам эту бяку и устроил!

— Понятно! — разочаровано промямлил Антон и уже совсем себе под нос буркнул: — Придётся самим думать…

— А я думаю, что дело здесь не в том, что и кто читал. Везде, и в том числе и в Организмике тоже, организмы разделяются, по крайней мере, на два течения. Это деление идёт по признаку наличия жизни. То есть живой данный организм или он неживой, — наконец договорил другой студент.

Он стал трудно и нудно объяснять свою мысль:

— Это выражается в наличии или отсутствии в структуре организма инструментов, способных полеживать матрицу этого организма в неизменном вице. То есть в виде, постоянном в течение некоторого, достаточно долгого времени. Даже лучше сказать, в течение всей жизни организма.

Студент замолчал, сосредоточенно почесал переносицу и решительно произнёс:

— Я думаю, что это первая пара критериев, так сказать.

— Хорошо, — ответил Антон, неотрывно смотря на опускающийся край сцены.

Сцена продолжала опускаться, и юноша понял, что ничего не произошло. Либо версия неправильная, либо они пока что-то не так делают. Антон, обращаясь к опальным, громко спросил:

— Все согласны?

Остальные студенты настолько широко раскрыли or ужаса глаза, что когда в согласии принялись кивать, мелки чуть не повываливалиеь из орбит. Ребятам буквально пришлось держать глаза руками.

Антон, заручившись единогласной поддержкой in кого вот лупоглазого большинства, положил первую гирю на ту чашку, напротив которой сторона больше всего просела в пропасть. Ребята напряглись в ожидании.

Они молча смотрели на чашку весов, гирю и сами весы. Но несколько секунд ничего не менялось.

«Не угадали». - подумали студенты.

Но вот опускание того края, на чашку против которого положили гирю, прекратилось. И ещё через несколько секунд этот край начал выравниваться, одно временно заваливаясь в другую сторону — в сторону одной из оставшихся двух пустых чашек. Ребята опять впали в смятение. Девчонки снова принялись пищать.

— Давайте, давайте! — сквозь писк прокричал Антон. — Не паниковать! Кто-нибудь предложит вторую пару критериев! Думайте! Живей! А то свалимся, нафиг!

— Разумный и неразумный, — крикнула Нона.

— Что? — переспросил Антон.

— Организмы разделяются ещё на два течения По признаку наличия или отсутствия разума! — повторила Нона громче. — Разумный или неразумный — вот вторая пара критериев! Этот признак выражается в наличии или отсутствии в организме систем, способных на основе восприятия и переработки внешних воздействий на организм изменять структуру самого организма.

— Что? — опять переспросил Антон.

— Да не важно! — ответила, психанув, Нона. Услышьте хотя бы сами критерии: разумный и неразумный. Понял? Все согласны?

Все закивали в согласии. Нона отняла у Антона гирю и сама положила во вторую чашку, расположенную напротив наиболее опустившейся стороны Ситуация повторилась — и вторая сторона сцены вы ровнялась. Осталась третья.

И надо же такому случиться… Ну прямо как в дешёвом кино… Одна девочка так пищала, что оступилась и чуть было не свалилась в кипящую лаву. Юноши схватили её поймать, едва уцепив за запястье. Девочку втащили на сцену, но удерживаться на этой стороне становилось всё труднее.

— Давайте третий критерий! — крикнул уже более бодро Антон.

Две первых пары критериев возникли очень быстро и очень легко. По крайней мере так всем показалось. Студенты стали автоматически ждать повторения такой удачи. И поэтому все молчали, надеясь на соседа.

В такой ситуации кругового спихивания надежды просто не могло родиться никаких пригодных мыслей. Ребята дружно морщили лбы и ощущали, как третий край сцены опускается всё ниже.

Момент тянулся вечно, некоторые даже успели смириться с ситуацией и принялись причитать.

— Зачем меня мама рожала? — вдруг сказала та девочка, которую только что спасли.

Сначала все посмотрели на неё, как на обречённую, и измерили снисходительным взглядом. Мол, что? Сдалась? Но через секунду глаза почти всех буквально впились в неё и стали расширяться.

— Что ты сказала? — хрипло прокричал Антон.

— Зачем мама меня рожала? — изумлённо ответила девушка.

— Нет! Что ты сказала? — повторил Антон уже боксе настойчиво.

— Зачем мама меня ро…

— Рожать! — хором закричали студенты.

— Способность рожать — вот что отличает одни организмы от других! — радостно прокричал Антон и обратился к остальным: — Все согласны?

— Да! Да! — радостно закричали ребята, а Антон тем временем уверенно водрузил третью гирю в оставшуюся чашу, и все принялись с видом успешно за конченного дела ждать положительной развязки.

Но край сцены продолжил опускаться.

Антон повертел гирю в чашке, потряс её, побил но ней. Всё оказалось бесполезным.

— Неправильно, — удручённо констатировал он. Надо искать другой ответ. Хотя странно. Ведь это на верняка так. Как-то ведь организмы должны воспроизводиться!

— Некоторые сами, а некоторые кто-то другой вое производит, — стала философствовать Настя, задумчиво наблюдая за языками пламени, уже облизывающими опустившийся край сцены. — Например, телёнка корова произвела на свет, а трактор произведён вовсе не таким же мамой-трактором, а совершенно другим организмом — человеком.

— Так, так, так, — включил внимательность Антон.

— Ребята! Живей! Мы же падаем! А вы о тракторах и телятах! Делать вам больше нечего! — истерически закричала на них какая-то девушка.

— То есть, ты хочешь сказать, что один организм может произвести себе подобный, а другой — нет? спросил Антон Настю, не обращая на девичью истери ку никакого внимания.

— Примерно так, — почти равнодушно согласилась Настя.

— Так, может, вот это и есть критерий? — закричи и обрадовано Антон.

Своим воплем он изрядно напугал тех, кто перед лицом неминуемой опасности уже приступил к приятным воспоминаниям всех картин своей жизни. Ну, таете, как это описывают: перед ним пролетела вся его жизнь…

— По признаку наличия системы воспроизведения организмы разделяются на два течения — это самовоспроизводящийся и внешневоспроизводимый! Это выражается в наличии или отсутствии в организме систем, способных участвовать в создании копий своего организма. Все согласны?

В ответ прозвучала единогласная тишина. Антон обвёл всех взглядом и положил третью гирю в третью чашку со словами «третья пара критериев, или третье течение — это самовоспроизводящийся организм или внешневоспроизводимый».

Ребята так заворожено смотрели на то, как Антон клал гирю в чашку, что отвлеклись от самого важного. От того, что нужно держаться. Они разжали руки и стали падать в пропасть. Девчонки принялись пищать. Но в ту же секунду, когда Антон закончил произносить слова, сцена выровнялась, а вулкан под ней исчез. Имеете со странными весами.

Падать стало некуда. Студенты лежали на полу и держались за что-то невидимое. Прошло несколько минут, пока самые отважные из них начали отпускать невидимый поручень.

А потом все встали с пола и стали отряхивать друг друга. Кто-то даже не очень громко засмеялся. А кто- то весьма фактурно ругался. Стали искать профессора.

Но Вейзель предусмотрительно исчез.

Странный выход

Первые моменты злости и ярости быстро прошли и все помаленьку стали приходить в себя, воспринимая случившееся как захватывающее приключение, Студентам потребовалось довольно много времени, чтобы обсудить по горячим следам свои приключения.

Когда первые сливки свежих воспоминаний были уже полностью сняты, студенты вспомнили о вино и нике их переживаний. А он как-то очень незаметно появился и возобновил свою лекцию.