Душа механизма - Тюняев Андрей Александрович

— Только старики еле-еле вспомнили, что там, откуда иногда появляются птицы, есть мать-Земля. Она добрая, сытная, ласковая, тёплая и плодородная. Старики помнили, что они все оттуда пришли. И туда им бы вернуться. Заблудившимся в своих поисках…

— Бабуль! — обнял старушку Антон. — И вы, уважаемые профессоры! Я начинаю понимать, что вы что-то хотите мне сказать. Но я никак не пойму что именно!

— Не беспокойся, внучок, — ответила бабушка. — Не неё сразу. Твоя миссия заключается не в том, чтобы ты что-то понял, а в том, чтобы ты то, что надо, смог совершить.

— Ты слова накручиваешь, как будто вяжешь из них свой очередной платок, — ответил Антон.

— У него получается, — уверенно отчитался бабушке Вейзель. — Но нужно время.

— Хорошо! — согласилась бабушка. — Время для нас не имеет значения. Берите его столько, сколько нужно. II, пожалуй, начнём с самого начала времён. Заодно, Антоша, принеси мне цветок папоротника, а то глаза петли не видят — тяжело стало вязать. И возьми с собой Настю.

Разрыв связи

— Более сложная информационная матрица — христианство, — как ни в чём не бывало, продолжил Вейзель. — Никто из ныне живущих не видел Христа. Нет никаких точных данных, что он вообще когда-то существовал. Но библия — очень действенная информационная матрица. Она точно выписывает его образ, поведение, воздействие на предметы и организмы. Авторы разных времён и разных сословий так постарались и вложили столько своего таланта в это описание, что теперь мы буквально «видим» «реальные’ последствия его бывшего «существования».

— Если есть следствия — была и причина? Вы это хотите сказать? — спросил коллегу старец Кулик.

— Отнюдь, — ответил Вейзель. — Просто умелые мастера программирования создали библию в свою интересах, снабдили её всеми необходимыми операторами, и вот он — Христос! Как живой! Перед вами!

— То есть, чтобы разрушить христианскую матрицу, необходимо убрать христианские операторы церкви, иконы, библию, священников? — спросил старец Кулик. — И лишь тогда о христианстве никто и< вспомнит?

— Это уже пытались сделать, — констатировал Вейзель. — Но было время, когда и само христианство уничтожало предыдущие религии. Поступало именно так — уничтожало информацию о них. Прямым уничтожением противника не всегда можно добиться желаемого результата. Иногда может получиться прямо противоположный результат — избиваемого пожалею! и эта жалость обернётся против бьющего. Причём, иг будет особенно важно за что и почему был кто-то избит. Вспомните, на этом сыграла церковь: Христа из били, и это стало основой целой религии.

— К сожалению, это понятно. Но есть второй способ — внесение некорректности в описание христианской матрицы, — продолжил старец Кулик. — Напри мер, в новой религии, которая, возможно, будет глав ной религией в эру Водолея, есть свой список грехов Среди них один из самых тяжких — ложь и обман К ним относится и отпущение грехов, а также утверждение, что адское наказание настигнет грешника только после его смерти. Так вот эти утверждения открывают христианство как порочную религию, при осознании чего связь с христианством начнёт слабеть, и само христианство станет исчезать.

— Согласен. Но такие выводы ведут к гибели христианства. Именно поэтому в целях самосохранения, го есть рассматривая христианство как организм, оно будет преследовать любую новую религию, — ответил Вейзель.

— Да! — согласился старец Кулик. — Сопротивляясь так, как сопротивлялись христианству боги Олимпа. Павшие в результате…

Явление Бога

— …Два атома составляют молекулу водорода. ()ни вместе с атомом кислорода входят в состав молекулы воды, которая вместе с некоторым количеством таких же молекул входит в состав живой клетки, — сказал Вейзель и продолжил: — Множество таких клеток составляют мой организм. Похожие клетки составляют твой организм, другой, третий. Наши организмы составляют семью, город, племя, род, страну, планету. Похожие организмы составляют похожие структуры, о существовании которых мы не знаем, догадываемся и нет. Из совокупности этих объединённых структур создаются более крупные информационные матрицы — также структуры, например, галактические… В итоге весь процесс объединения- укрупнения информационных матриц приводит нас к следствию номер 2.19…

Профессор Вейзель сделал остановку, обвёл взглядом студентов и неожиданно заявил:

— Вы готовы поговорить о Боге?

Предложение застало всех врасплох. Некоторая растерянность царила среди студенческого племени Каждый из них стал быстро копаться в своём мозге пытаясь традиционным студенческим авралом вытащить нужную мысль и вытащить её на поверхность, но…

— Я — готов! — бодро ответил старец Кулик.

Мозговые искания оказались прерванными на раз.

В глазах студентов старец Кулик молниеносно превратился в героя былинных столкновений — он спас от неминуемой гибели на поприще столь сложного и до сих пор так и не познанного искания.

— Тогда встречайте! — голосом спортивного шоумена начал представление Вейзель.

Вокруг Вейзеля снова сформировалась сцена, in которой разместились гирлянды надувных шаров и какие-то плакаты. Мгновенно была создана чуть праздничная и в то же время весьма официальная обстановка. Вейзель театрально взмахнул руками и громко объявил:

— Встречайте! Творец того и этого мира! Всевышний и нижайший! Вездесущий и вечно спящий! Всевидящий и всегда слепой! Отец множества и множество отцов! Коллективная матрица полной совокупности организмов всех уровней! Б — о-о-о-о-г!

Захваченные таким неожиданным и буйным водевилем. все приготовились встречать этого самого Боги Студенты ожидали, что вот-вот моложавой пружина стой походкой в модном прикиде позавчерашнего се зона выйдет ловкий старец и начнёт настойчиво и красноречиво всё всем разъяснять.

Только предвкушая его появление, все уже реши ли, что этот старец сможет ответить на любой вопрос.

Студенты даже стали готовить такие вопросы. Они мечтательно взмывали глазами к небу и там искали какую-то очень нужную мысль, чтобы старец по имени Бог их обязательно понял: а то ведь если он не поймёт, то и ответит не правильно… Самые сообразительные готовили записки с просьбами…

Но Бога всё не было… Студенты стали думать — уж не ослепли ли они? Может, Бог уже давно стоит на сцене и с удивлением смотрит на них, а они его просто почему-то не видят?

А самые умные стали строить более громоздкие конструкции из собственных и заимствованных мыслей. Они допускали, что, может, Бог существует вне времени? Тогда становилось понятно почему студенты не могут его увидеть ни в прошлом, ни в настоящем, пи в будущем…

— Время будет состоять в совокупности точек зрения каждой монады на самое себя как пространства — в совокупности точек зрения всех монад на Бога, — мягко произнёс, выходя в центр сцены, худощавый человек в камзоле и курчавом парике.

Первое, что отметили студенты, это не «позавчерашнюю», а «много-веков-назаднешнюю» модную одежду, которой пользовался вышедший на сцену персонаж. А уже потом родился и гораздо более закономерный для его появления вопрос: «Это кто?»

Словно в ответ на этот немой вопрос на середину сцены, несколькими минутами ранее ставшей средневековым залом, вышел театрально разряженный церемониймейстер и, делая паузу после каждого слова, громко и отчётливо произнёс:

— Готфрид Вильгельм Лейбниц! Основатель и президент Берлинской Академии наук!

Лейбниц несколько сдержано поклонился и снова выпрямился, со странной полуулыбкой на губах бесстрашно уставившись в зал.

Он смотрел на ребят и думал: «Где это я оказался" Какая сила притащила меня на это сборище? Что им от меня нужно? Кто эти создания?..» И другие, подходящие к случаю, мысли одолевали известного учёного впервые увидевшего современное общество.

Студенты, напротив, оглядывали человека, которого только что им представили. Не совсем было ясно маскарад это или нет. За долгую первую часть этом лекции все привыкли к тому, что с ними могут про изойти любые изменения и никто в их реальности m разберётся. Поэтому и тот, кого назвали «Лейбниц- мог оказаться как на сто процентов реальным персонажем, так и на сто процентов мистификацией, инсталляцией, театрализацией и ещё чёрт знает чем.