«Если», 1997 № 08 - Лоуренс Дженифер

— Чепуха! Зачем столько эмоций? Можно подумать, что вы кроманьонец. Даю вам слово: если мы проиграем, я доложу пруфиллианским офицерам, что удерживал вас здесь против вашей воли. — Он глянул на Кервина. — Всех четверых. Так что вы в любом случае ничего не потеряете. Проиграем мы сражение или выиграем, победившая сторона восславит вас как героев.

— Звучит разумно. Мне уже лучше. Спасибо.

— Не стоит благодарности. Между прочим, нас преследуют сразу несколько кораблей. Пока трудно сказать, сколько именно. Подкрепление прибывает непрерывно. — Капитан удрученно покачал головой. — Что до вас, молодой человек, то ваше желание того и гляди исполнится: вот-вот вспыхнет настоящий бой. Наконец-то вы полюбуетесь взрывами, вспышками и кровью, столь любезными вашей расе.

— Вы меня совершенно не поняли. Мы терпеть не можем воевать. Мы ненавидим войны. Просто иногда мы не умеем решать свои проблемы иными способами.

— Пустые разговоры! Истина есть истина, факт есть факт. От своей природы не убежишь. Зачем отрицать очевидное? Другое дело, что до худшего, возможно, не дойдет.

Младший офицер вернулся к капитану и передал ему нечто вроде пластинки жевательной резинки. Вместо того, чтобы сунуть ее в рот, Ганун скатал ее в трубочку и просунул в отверстие в стенке своего кресла. Перед ним немедленно возникла голографическая сфера. Внутри ее перемещались точки, линии, горели цифровые символы. Кервин разинул бы от удивления рот, если бы за последние дни не насмотрелся на аналогичные чудеса.

Ганун изучал сферу, медленно вращая ее.

— Ситуация усугубляется. — Его тон был не слишком расстроенным.

Проекция превосходила совершенством все, что наблюдали до того

Кервин и его друзья. Капитан просунул толстый палец в текучее звездное скопление и, видимо, дотронулся до чего-то внутри, потому что передаваемая картина уменьшилась до конкретного сферического сектора, хотя сама голограмма осталась той же. На ней сверкало теперь всего несколько звезд, среди которых перемещались световые точки. В ответ на прикосновение пальца Гануна одна из них ярко вспыхнула.

— Это мы. — Палец переместился в край сферы, хотя Кервин предпочел бы, чтобы он вообще перестал копаться в пространстве. — А вот ваши друзья и родственники, — сказал он Рейлу.

У пруфиллианца отвисла челюсть.

— Двенадцать, тринадцать… Да тут две дюжины кораблей!

— Не меньше, — кивнул Ганун.

— Это же целый флот! Как они умудрились так быстро переместить в этот район такую армаду?

— Судя по всему, им хочется завладеть Измиром не меньше, чем оомемианам.

— Они уже совсем близко. Теперь вам не уйти. Почему бы не сдаться и не рисковать возникновением вооруженного конфликта?

— Я бы так и сделал, но положение не такое простое. Взгляните сюда. — Он опять погрузил палец в сферу, слегка расширив поле обзора. Вблизи северной оси появился еще один рой точек. — Оомемианы, — сказал капитан, хотя это было и так ясно. — Куча оомемианов. Вы были правы, предположив, что они последуют за нами. Просто им потребовалось чуть больше времени, чтобы лечь на другой курс. Вот порадуются наши компьютеры! Тройственное сражение — редкое явление.

Кервин не спускал глаз со сферы, завороженный движением точек.

— Вдруг пруфиллианцы и оомемианы столкнутся друг с другом, дав нам уйти?

— Не будьте наивным, кузен. Хотя я к вам несправедлив: вряд ли вам часто приходилось наблюдать за тем, как разворачивается межзвездное сражение.

— Вообще-то от любой премудрости сложнее алгебры меня тошнит. Это Кипяток был асом в математике, хотя он скорее умрет, чем в этом признается.

— Все равно вы не можете не замечать сложностей. Перед компьютерами оомемианов стоит задача не только определить, могут ли они нас одолеть, но и предсказать, не будут ли они при этом уничтожены пруфиллианцами, которые сталкиваются с той же проблемой. Даже самым совершенным компьютерам потребуется время, чтобы обсчитать все варианты и вынести решение. Мы тем временем можем спокойно отдыхать и благодарить судьбу.

— За что?

— Это задержит оба флота. Мы же приблизимся к Дому, который успеет выслать свои корабли. Не думаю, чтобы оомемианы или пруфиллианцы решились сунуться в пространство, контролируемое Домом.

— Вы мыслите логически, а этого как раз не следует делать, — предостерег капитана Рейл. — Это не заурядная конфронтация в ничейном пространстве. Измир смешивает все карты. Все стороны спят и видят, как бы его заполучить. Кто-нибудь может совершить безумство, пренебречь рекомендациями компьютеров и открыть стрельбу.

Все обернулись на Астараха, который, плавая среди светильников, нес околесицу, пребывая в блаженном неведении относительно того, что ради обладания им три крупнейшие жизненные формы галактики готовы пойти на масштабное столкновение.

— Подождите! У меня идея. — Кервин с надеждой переводил взгляд с Гануна на Рейла. — Почему бы нам не предупредить всех, что Измир принадлежит НАМ и мы забираем его с собой на Землю?

— Потому что на вас никто не обратит внимания, мой юный друг, включая меня.

Кервин не подал виду, что уязвлен.

— Это так, предложение. — Он посмотрел на Кипятка и Миранду, поглощенных беседой. Он никогда еще не видел Миранду настолько увлеченной. Разглагольствовал, главным образом, Кипяток. Кервин повысил голос.

— Эй, вы! Не хотите ли узнать, что здесь происходит?

Кипяток мельком глянул в его сторону.

— Мы тебе доверяем, браток. О результатах сообщишь по почте. Если в ближайшие десять минут нам не грозит уничтожение, перестань меня отвлекать.

Измир поплыл вдоль потолка, превратившись в облако глянцевых пузырей. Потом на глазах у наблюдателей он вновь стал сферой с синим глазом навыкате.

— Поразительно! — тихо проговорил Ганун. — Способность менять форму, левитация, невосприимчивость к полям, не требующая выбросов тепла, все эти чудовищные и в то же время слабенькие импульсы излучения… Прямо не знаю, что это такое.

— Скажем, просто комнатная собачонка, — предположил Кервин. — По поведению он точь-в-точь болонка: повсюду таскается за любым хозяином.

— Каков смысл этой темной сферы? Уж не изображает ли он проекцию поля боя?

— Либо это, либо ему опять захотелось побыть мячом для боулинга. — В ответ на недоуменный взгляд Гануна Рейл добавил: — Это такой кроманьонский вид спорта.

— Масса… — пробормотал Ганун. — Истинна ли эта масса? Вряд ли вы ее измеряли.

— Точно — нет. Он и ее способен менять. Когда мы с ним играли в кегли, он весил немного, в других случаях его бывало трудно сдвинуть с места. А потом вдруг становился легким, как пушинка.