«Если», 1997 № 08 - Лоуренс Дженифер

— Масса… — пробормотал Ганун. — Истинна ли эта масса? Вряд ли вы ее измеряли.

— Точно — нет. Он и ее способен менять. Когда мы с ним играли в кегли, он весил немного, в других случаях его бывало трудно сдвинуть с места. А потом вдруг становился легким, как пушинка.

— Я еще могу смириться с левитацией и остальным. — Капитан разглядывал летучую загадку, откинувшись в кресле. — Но колебания в массе — совсем другое дело. Это просто невозможно! Этому явлению должно существовать другое объяснение. Возможно, он дробит себя между нашим и иным измерением.

— Никогда еще не слышал более безумного предположения, — ляпнул Кервин, не подумав. Ганун не оскорбился.

— А я никогда не видел более безумного явления. Мы о нем практически ничего не знаем. Вы только представьте: мы так и не выяснили самое главное — живое это существо или какой-то потрясающий механизм.

— Я склоняюсь к последнему, — заявил Рейл.

— Почему?

— Кое-какие его трюки не могла бы исполнить даже самая уникальная форма живой материи.

— Вы что-то утаиваете. Давайте начистоту. У нас нет времени разгадывать головоломки.

— Ладно. Внимание! — Рейл встал под шаром для боулинга. — Прогуляйся, Измир. Только совсем немного.

Шар молча превратился в поблескивающую сферу, вспыхивающую желтыми молниями.

— Впечатляет, — сказал Ганун.

— Совершенно не впечатляет, — возразил Рейл. — Смотрите, что будет дальше.

Дальнейшее заставило бросить боевые посты даже самых дисциплинированных членов экипажа. Пылающая сфера с одним синим глазом, именуемая Измиром, медленно подплыла к иллюминатору, без колебаний просочилась сквозь него и безразлично замерла в пустоте футах в десяти от обшивки корабля.

— Вы правы, — прошептал Ганун. — Настоящее чудо!

— Понятия не имею, как у него это получается, — сказал Рейл. — Но вряд ли какая-либо жизненная форма, даже обладающая беспримерными адаптационными способностями, сумела бы выкинуть такой трюк. — Он подошел к иллюминатору. — Довольно, Измир. Давай обратно.

Пузырь послушно повторил фокус и возвратился в каюту. Двое из экипажа проверили целостность иллюминатора и развели руками.

— Ни единой царапины! Ни щербинки, вообще ничего.

— Прошел, как в распахнутую дверь! — Ганун не мог отвести от Измира взгляд.

— К счастью, он не желает причинять вред кому-либо или чему-либо, — продолжил Рейл. — Можете мне поверить, я пытался защищаться с его помощью от оомемианов, но не добился толку. Не знаю, было ли это сознательным решением, хотя один раз он принял форму изумрудной трапеции и прошел сквозь голову убийцы-оомемиана. Тот так оторопел, что забыл про стрельбу.

— Все это находится за пределами моего разумения. Ясно одно: мы имеем дело с физическими свойствами и возможностями, о каких никто никогда не мог и помыслить. Неудивительно, что ваши соплеменники, а также оомемианы готовы высылать на его поимку целые флотилии. Как вы с ним управляетесь?

— Он как будто готов слушаться кого угодно, хотя, кажется, мне отдает предпочтение. Не спрашивайте, почему. Я пытался расшифровать его лепет, но в итоге засомневался: а речь ли это? Возможно, это просто спонтанный электрический разряд.

— Я бы сыграл с тобой в кегли, — сказал Кервин сияющей сфере, — только что бы мы стали разбивать?

Синий глаз сместился и уставился на него. Этот взгляд приводил в замешательство, хотя Кервин не мог понять, почему он чувствует себя не в своей тарелке. Возможно, это объяснялось сверхъестественными способностями, только что продемонстрированными Измиром.

— Говорите, ему нравится этот ваш боулинг? — задумчиво переспросил Ганун. — Нравится проникать сквозь сплошные заграждения… Что еще ему по душе? Смещать планеты с орбит? — Он посмотрел на Рей-лаг — Вряд ли вы хотя бы на йоту приблизились к пониманию, в чьем обществе провели последний год. Никто из нас не понимает, что тут происходит.

Кервин перенес внимание на голографическую сферу.

— Если победу одержат оомемианы, мы этого так никогда и не поймем.

— Верно, мой юный друг. Оомемианы ведут себя порой пренеприятным образом. Но мы — нейтралы.

— Когда речь заходит об Измире, нейтралитет уже ничего не значит, — напомнил ему Рейл. — Боюсь, они даже рискнут развязать войну с Домом и его союзниками, лишь бы вернуть его себе.

— После этого представления я уже ко всему готов. — Капитан указал кивком на иллюминатор, который по-прежнему привлекал к себе внимание ошеломленной команды. — Теперь меня ничто не удивит.

Он, разумеется, ошибался, однако по причинам, о которых до поры до времени не догадывался…

Как и предвидел Ганун, появление оомемианского флота затруднило пруфиллианцам преследование. К концу следующего дня оба флота находились чуть ближе к спасающемуся бегством кораблю, однако не приближались на расстояние прямого выстрела, чтобы не нарушить тонкий тактический баланс своих взаимных позиций. Для тех и других было жизненно важно соблюдать дистанцию. Количество участвующих в маневрировании кораблей и скорость, с которой они неслись в пустоте, вызывали у Кервина приступы тошноты. Теперь он понимал, почему такое сложное дело, как межзвездное сражение, нельзя доверять слабым органическим мозгам.

Команда Гануна забавлялась играми, записями развлекательных программ, чтением и так далее, дожидаясь исхода сражения. Происходящее по-прежнему казалось Кервину нелепостью, о чем он поставил в известность Рейла, не пожелав снова раздражать Гануна.

В этот момент по всему кораблю зазвучали сигналы тревоги. Впервые за несколько дней команда действовала активно. Оказывается, при желании подчиненные Гануна могли бегать. Кервин и его спутники бросились в боевую каюту.

Ганун был вездесущ: он отдавал приказания, проверял боевые позиции, внимал докладам, анализировал данные. Земляне застали его у пульта управления, за которым сидели трое офицеров.

— Нет, это невозможно! Проверьте еще раз. Вы уверены?

— Да, капитан.

При появлении в каюте возбужденного Кипятка Кервин обернулся.

— Эй, косматые родственнички! Я только что побывал в наблюдательной кабине. Вы представить не можете, что я видел!

— Только не сейчас, Кипяток! — Кервин силился понять, что творится, до боли вслушиваясь в речь своего переводчика, обрабатывавшего в один присест сразу несколько диалогов. — Кому какое дело, что ты видел?

Он ошибся. Слова Кипятка заинтересовали всех. Через минуту все могли наблюдать в иллюминаторе то, что уже видел он.

Воцарилась такая тишина, что Кервин не поверил своим ушам. Никто не шевелился, за исключением Измира, по обыкновению отрешенно скользившего вдоль потолка.