Ружья еретиков - Анна Фенх

Рейхар молчал, он уже видел – Гартунг верит ему. Теперь же главное не нарушить это хрупкое доверие неосторожным словом.

– Почему же они прислали вас, Волк, а не кого-то из тех, кого я знаю, кому доверяю? – старейшина мял в руках какую-то тряпицу.

– Потому что я не боюсь, – легко проговорил Еретик. – Потому что мало кто остался на виду у инквизиторов, а из тех, кто зарылся в грязь, я один решаюсь свободно ходить по городу, пусть и не в каждом его районе. И при этом я знаю правду. Потому что мне верит Виль, потому что мне доверял Руис. А еще потому, что кое-кто из тех, кого вы знаете и кому доверяете, боится сам нести ответственность за последний, единственный ствол.

Еретик блефовал напропалую, но по презрительной кривоватой усмешке старого оружейника он видел, что попал в точку – есть среди скрытых членов секты осмотрительные трусы.

– Конечно же, вы можете оставить ствол себе, – сказал Рейхар. – Я доложу Руису, что его приказ не выполнен и вряд ли теперь за это будет какая-то кара. Может, вы и впрямь будете охранять его лучше… Но я действительно думаю, что Руис знал, что приказывал и что безопаснее будет забрать ствол. У вас ведь семья и дело…

Это было почти чуточку лишним, оружейник опять поджал губы и нахмурился.

– Итак, я жду вашего слова, – продолжил Еретик, словно не заметил. – Я бы хотел уйти отсюда как можно раньше: слежки за мной не было, я удостоверился по пути, но меня все же видели цеховые работники.

– Они ничего не скажут, – отмахнулся Штуц, и Рейхар незаметно перевел дыхание – он смог сменить направление мысли оружейника. – Что ж, раз так… Обождите здесь, Волк, я принесу то, за чем вы пришли.

Гартунг вышел, оставив Рейхара одного в комнате, и вернулся через дюжину минут, неся чудесный еретический ствол в темной промасленной холстине.

– Что же в нем удивительного? – спро- сил Рейхар, сдерживая порыв схватить ношу оружейника и немедленно выскочить на улицу.

– А тебе не рассказали? – изумился оружейник так, что перешел с Рейхаром на «ты».

– Не до того было, – сказал Еретик.

– Ах да, – Штуц понимающе кивнул. – Сей- час покажу.

Мастер развернул из тряпки ствол, по виду не отличавшийся от обыкновенных ружейных стволов, и повернул дульным срезом к окну, противоположному к Рейхару.

– Смотри-ка сюда. Что видишь?

Рейхар скользнул взглядом по стволу и пожал плечами.

– Да ты поближе глянь-то. Прямо вот глазом приникни, смотри на свет.

Еретик послушно приложил глаз к срезу и увидел две закрученные широкой спиралью светлые полоски внутри ствола.

– Это что?

– Винтованные нарезы, – с гордостью и тор- жеством проговорил оружейник, словно представлял старым друзьям смышленого первенца.

– Так ведь… – Еретик отвел взгляд от ствола и посмотрел на Штуца. – Делают ведь прямые, верно? Неужели все это только ради спиральных нарезов?

– Много ты понимаешь, – беззлобно усмехнулся мастер. – У одного нашего криворукого подмастерья ствол при нарезке провернулся, вот и нарезы вышли кривые. Ну, то есть это он так говорит, что провернулся, а я вижу, что от кривых рук таких нарезов не бывает… Пришел, значит, ко мне с таким порченным стволом и говорит – опробуй, мол, мастер Гартунг. Я как непотребство это увидел, аж плюнул с расстройства – материал-то загубил, а закупать сейчас недешево, Псы многих торговцев пожгли, оставшиеся цены заламывают. Хотел уж выбросить, да вот меня интерес взял, взорвется бронза или не взорвется, если из такого выстрелить? Вроде как не должна. Но ведь нарезы-то кривые, значит, и пуля криво пойдет. Или нет? Так я заинтересовался, даже зарок дал один… Не важно какой. И тут же Руис приходит, про новые ружья выспрашивает, нет ли, мол, чего странного и подходящего у меня. Может, думаю, винтовальный ствол пророку привиделся, а он, болезный, и объяснить не может, потому как нашему ремеслу не обучен. В общем, собрал я ружье, мальчишку одного позвал, которого не жалко, за город вышел подальше и говорю – стреляй. Малец мне – куда? А я возьми, да и скажи – а вон, в бочку. И что ты думаешь? За пятьдесят шагов попал паршивец! И ствол целехонек. Я говорю – давай-ка дальше отойдем. В общем, и за сотню шагов попал, хоть и краем, но это не из-за ружья, это у мальца глаз неверный был. Тут уж я сам взялся. А стрелять-то я умею, как не всякий умеет, и скажу тебе, Волк, как на духу, это диво, а не ствол. За двести шагов я в бочку шесть пуль из десяти уложил. А на следующий день из десяти – восемь пуль. Восемь пуль! За двести шагов! Ты понимаешь?

– Я не верю, – прошептал Еретик, и Гартунг довольно захохотал.

Говоря о своем полуслучайном изобретении, он изменился на глазах – из угрюмого оружейника, походящего на насупленную гору, он стал разговорчивым, жестикулирующим мастером с живыми блестящими глазами, и даже словно бы помолодел.

– Сам, Волк, не верил! Хорошо еще, что в мастерской ничего не знают: мальчишка тот уже никому не расскажет, не вернется он в город, а прочие про порченый ствол и думать забыли. Подмастерье тот, что ствол мне подсунул, так и не сознался, как додумался до нарезов: все про эти мерзкие гремящие дымы бормотал… Скорее всего, подсмотрел где, но я теперь так думаю, что пращ могла на мысль навести. Камень закрученный дальше летит, вот и в стволе закрутку смастрячил. Жаль подмастерья, башковитый был… Я ведь и еще три ствола таких сделал, да уже загубил остальные, пока уверялся да пристреливался, вот он один и остался, – мастер ловко завернул волшебный ствол обратно в кусок промасленной холстины, а сам принялся отирать руки чистой тряпкой. – Еще не стреляный, чистый. Если будешь пускать его в ход, так знай, что пуля входит туго. Заворачиваешь ее в масляную тряпицу или в кожу, а потом колотушкой стучишь. Или камнем, если колотушки нет под рукой. Как в ствол впихнул, так дальше шомполом продвигай, пока не упрешься. Непросто, да, я вот думаю, как бы это дело облегчить. А, кстати, еще есть у меня мыслишка одна, все не знал, куда бы сподручнее приспособить, а теперь вижу, все одно к стволу этому. Совсем доброе ружье получится, не чета нынешним «змеям». Значит, слушай… Ты в нашем деле смыслишь что?

– Оружейником мне не бывать, – признал Рейхар, – но ружья люблю. Пока в грязь не зарылся, такая «змейка» была у меня ладная! Приклад – чеканное серебро. Не змея – птица. Твоего цеха, кстати, работа, столичная.

Штуц довольно хмыкнул:

– Вижу, работу нашу ценишь… Ну, слушай, ежели к дульному срезу посадить этакую малую деталь, выступ, а к казенной части также выступ, но с пропилом. Понимаешь?

Оружейник вновь развернул и поднял ствол, показывая, где приблизительно следует располагать выступы.

– Так же можно его ровнее держать при прицеле! – воскликнул Рейхар потрясенно. – Какая простота! Как же раньше не додумались? Всего-то в прорези дальний выступ совместить…