Ружья еретиков - Анна Фенх

– Что ж, уверяю тебя, все будет в порядке, – подбодрил юного пророка Еретик. – Я постараюсь принести еды сегодня, если не заработаю, так найду, где украсть. А ты не выходи из дому и не говори ни с кем.

– Помню, – кивнул Виль. – Но все же будь осторожен и оборачивайся почаще, хорошо, Волк? Вдруг за тобой следуют.

– Всенепременно, – Рейхар постучал подошвой в пол, проверяя, хорошо ли сел сапог, потрепал мальчишку за плечо и вышел из дому.

Кружил по городу Еретик довольно долго. Он заходил в нетронутые еще Инквизицией лавки, терялся на постепенно наводняющемся торговцами, покупателями, ворами и стражниками рынке, петлял в грязных переулках, пока не убедился, что никакой слежки за ним нет. Только тогда он направился к настоящей своей цели – к оружейнику, укрывавшему единственный существующий в Мире волшебный еретический ствол.

Штуц Гартунг богато жил и справно работал – Инквизиция медлила допрашивать лучшего оружейника столицы, а возможно, и всего королевства, старейшину своего цеха. Мастеров трогали лишь тогда, когда приходили серьезные доносы и закрывать глаза на отъявленные и публичные богохульства становилось совсем невозможно.

До прихода Псов в Инквизицию палачи никогда не портили мастерам рук и глаз – столице нужны были здоровые опытные ткачи, кожевники и красильщики. Теперь же, когда Трибуналом правили Псы, считалось, что столице нужнее здоровые души, и все знали – попавший в церковную тюрьму цеховой мастер не вернется оттуда ни больным, ни здоровым. Знали об этом и те взрослые уже мужчины, которых мастера до сих пор держали в подмастерьях, и многие из этих мастеров отправились в Трибунал только потому, что кому-то из их помощников надоело ходить в мальчишках, надоело быть в свои-то годы жестоко поротым за любые проступки. Бывшие подмастерья писали доносы, а затем приходили в опустевшие мастерские своих загубленных инквизицией хозяев и начинали работать в них, так же набирали помощников, так же пороли их, и многие так же отправились в Трибунал, по такому же доносу, как писали сами. Но Штуц Гартунг инквизиции не боялся, весь город считал, что оружейник даровитый, набожный человек и серьезный до суровости. Однако теперь Еретик знал доподлинно, что этот крупный и кажущийся неповоротливым мужчина подчиняется Руису, а значит, чудесный ствол хранит не по незнанию, но по собственной злой и безбожной воле.

Войдя в мастерскую, Рейхар поймал за шиворот пробегающего мимо вихрастого мальчишку-подмастерье:

– Где ваш старейшина?

– А ты сам кто будешь? – нахальный парень оглядел Рейхара с головы до ног, в мастерских любой щенок чувствовал себя выше нежданного гостя.

– Доктор, – ответил Рейхар. – Позови хозяина цеха, да поживее.

Подтолкнув мальчишку в глубь помещения, Еретик принялся разглядывать людей, но не слишком внимательно, чтобы в нем не заподозрили шпиона. Впрочем, углядеть в мастерской мало что возможно, оружейники были одним из самых уважаемых цехов, наравне с часовщиками и типографами, мастерские их занимали внушительную площадь.

– Господин доктор, – вернувшийся мальчишка почтительно остановился в нескольких шагах, – просят пройти в комнату.

Рейхар кивнул, и мальчишка проводил господина доктора на улицу, чтобы не вести через мастерские, и там уже, проводив за угол, указал, как пройти к Гартунгу.

– Найдете сами? – волновался парень. – Мастер мне велел не задерживаться, несоленого ведь сожрет…

– Найду, – ответил Рейхар.

Он прошел вдоль стены, поднялся по лестнице и, поприветствовав кого-то из мастеровых, околачивающихся в коридоре, отворил дверь.

Штуц Гартунг поднялся навстречу входящему Рейхару, и Рейхар изумился габаритам мастера-оружейника. Пожалуй, если бы Гартунг и впрямь решил подраться с Лариному, Рейхар не смог бы так сразу решить, на кого из двоих гигантов ставить в этом поединке. Оружейник приветственно поднял руку:

– Здравствуйте, Волк, Руис как-то говорил мне о вас. Рад познакомиться. Как там мальчишка, в порядке?

– Я тоже рад, господин Гартунг, вот только я не знаю никакого Руиса. Зато с братом, смею уверить, все в порядке, – Рейхар бессмысленно улыбнулся. – Он чувствует себя лучше, надеюсь, скоро он совсем поправится.

– Вы о чем это? – оружейник непонимающе нахмурился, но затем усмехнулся. – А… Нет, вы это бросьте, Волк, нас здесь никто не подслушает. Псы не посмеют в цех сунуться. У нас секретное право есть, его и Корона, и Церковь чтут.

Рейхар знал, что отчасти старейшина прав – издавна существовало цеховое право на тайну ремесла и на месть. Чужака, проникнувшего в цех с целью подсмотреть секреты ремесла местных мастеров, могли не только жестоко изувечить, лишив зрения, языка и кистей рук, но и убить. В теории оружейники могли обвинить любого, кто без приглашения явился в цех, в том, что он выведывает секреты, будь то заблудившийся безумный нищий или даже монах самого Ордена. Но Рейхар знал и другое – доносили в Трибунал не подосланные Инквизицией в цех монахи-псы, а сами мастеровые.

– Хорошо, пусть так, – Еретик не стал тратить время на пустые споры со старейшиной. – Я пришел за стволом.

– А вот про ствол мне Руис ничего не говорил, – теперь Гартунг смотрел на Рейхара тяжело и с недоверием. В цехах его, наверное, боятся больше, чем кого бы то ни было из мастеров, такой взгляд пригвождал к месту и заставлял вспомнить все проступки, и только замысленные казались уже совершенными, а совершенные, но незначительные казались непростительными.

– Уже и не скажет, – Еретик не отвел взгляда. – Его схватили Псы прошлой ночью, он успел отдать мне приказ до ареста.

– Не может быть…

Оружейник сел на место с совершенно обескураженным видом, уже не такой грозный, каким предстал перед Еретиком всего минуту назад.

– Я ничего не знаю об аресте.

– Никто не знает, господин Гартунг. И не узнает. Было решено опровергать все слухи о том, что Руис схвачен. И когда произойдет казнь, мы скажем, что это был вовсе не Руис, но обман, провокация Псов. Настоящий же Руис все еще жив, он свободен, он отдает приказы и полон решимости сокрушить власть Церкви. Руис сам выбрал это – не зря он столько лет не показывал своего лица никому, кроме приближенных. Пусть люди верят в него, он нужен им – непобедимый и неустрашимый.

Оружейник слушал Рейхара, и на его открытом живом лице без труда можно было прочесть каждую мысль.

– Кто это решил? – только и спросил он, когда Еретик закончил говорить.

– Придумал это еще господин Хет. Руису понравилось, это ведь делает его символом нашей веры, а значит, почти бессмертным. Виль поддер- жал его по каким-то своим соображениям, я не знаю их. Есть и другие люди, но я все же не риск-ну называть их имен здесь, – Еретик лгал, намеренно упоминая лишь тех еретиков, которых Штуц уже не сможет спросить лично – старый ученый мертв, ересиарх арестован, а Виля прячет сам Рейхар, и ради безопасности Пророка никому не расскажет о его местонахождении.