Тропой человека - Ник Ричмонд

Наконец пора было двинуться дальше. Выглядывать из канавы было небезопасно, да и не на что было смотреть вокруг – это лишь добавляло шанс схватить шальной выстрел. Поэтому, стараясь не подниматься над землёй, зоолог развернулся и пополз в сторону Зала Совета. Сухие ветки скребли его кожу, впиваясь в неё остриями, но он не чувствовал этого, всё пробираясь вперёд. Когда же звуки выстрелов отдалились, он встал на дрожащих ногах и, пригнувшись, побежал.

* * *

Солнце зависло над океаном, над самым горизонтом, собираясь вот-вот свалиться за его край. С высоты холма сквозь густую листву открывался чудесный вид на бескрайнюю водную гладь и всю прибрежную долину. Но у Верона не было сил любоваться природой, хоть прежде он и предпочёл бы это всему остальному: сейчас у него до хрипоты сводило дыхание. Он пробежал несколько километров, не сбавляя темпа, и подъём давался ему всё труднее. Лёгкие горели огнём, а во рту стоял привкус крови.

Из-за очередного поворота петляющей лесной дорожки показалась высокая железная ограда. Ворота были заперты, и открыть их не представлялось возможным. Беглый осмотр показал, что перелезть забор не получится, а сделать достаточно глубокий подкоп вряд ли удастся, да и попытка заняла бы слишком много времени. Но крепкие ветви одного дуба нависали над оградой. Верон решил воспользоваться этим: из последних сил, срываясь, он забрался-таки по стволу на мощную ветвь, а с неё – на следующую, и в итоге аккуратно спрыгнул на той стороне, продолжив путь по территории Дома детства «Фейри Хилл», как гласила стандартизированная табличка на воротах. Очевидно, это был непарадный подъезд, так как ворота выглядели давно закисшими в закрытом положении, дорога вокруг была припорошена листвой, а краска на табличке пооблупилась, так что название учреждения еле получилось разобрать.

Через несколько минут он достиг здания, которое казалось безлюдным, хотя территория явно не была в запустении – да и всего несколько часов назад зоолог сам видел с борта ионолёта гулявших здесь детей. Однако, в данный момент в округе никого не было видно. Свет в главном здании не горел, несмотря на опустившиеся сумерки.

Верон крикнул:

– Есть здесь кто-нибудь?

Он подождал немного, прислушиваясь, но никто не отозвался.

– Мне нужна помощь! – его руки и лицо действительно были покрыты глубокими царапинами и ссадинами.

Не дождавшись ответа, он подошёл к дверям главного входа и постучал в них кулаком. Безрезультатно. Открыть их без информационного чипа было невозможно. Он стал обходить здание, заглядывая в окна. За одним из них находилось помещение кухни: большая его часть была роботизирована, но имелось и оборудование для ручного пользования. А на дальней стене Верон заметил висевший аптечный шкаф. Оглянувшись по сторонам, он отыскал несколько увесистых камней, выбрал самый большой из них и, на всякий случай призывно крикнув ещё несколько раз, но так и не получив ответа, отошёл на несколько метров и со всей силы запустил камень в окно. Стекло выдержало. Верон повторил бросок, а затем ещё и ещё. Наконец, после очередного удара, появилась трещина и с треском медленно поползла вверх. Она виляла по высокому окну из стороны в сторону, лишь через несколько секунд со щелчком достигнув верхней рамы и выбив с её края мельчайшую стеклянную песчинку, едва заметно блеснувшую в свете заходившего солнца и тут же подхваченную ветром, а через мгновение полотно стекла с грохотом лопнуло, развалившись на тысячи мелких осколков, градом осыпавшихся вниз.

Натянув рукава на сжатые кулаки, Верон осторожно расчистил подоконник и влез на него, всё же несколько раз больно уколовшись, но даже этого не заметив. Он обессиленно вглядывался в темноту помещения, тяжело дыша, не видя ничего вокруг, кроме висевшей прямо напротив окна на полупустой стене аптечки.

И тут он почувствовал чьё-то присутствие рядом. Он медленно повернул голову и увидел буквально в метре от себя девочку лет восьми-девяти в свободном белом платьице. Её волнистые каштановые волосы были растрёпаны, а взгляд переполнял животный ужас. Она стояла на трясшихся тоненьких ногах, вжимаясь в стену, но её рука была поднята вверх и крепко сжимала крупный осколок стекла. Капля светлой крови упала с её ладони на пол, издав чуть слышимый в окружающей пронзительной тишине звук. Верон ничего не успел сказать. Страшная боль пронзила его тело, и в глазах всё померкло.

* * *

На километры вокруг простиралась степь. Лишь песчаные холмы, кое-где пронизанные мелкой травой, до самого горизонта. Безлюдное, безжизненное и бескрайнее пространство, над которым опустилась непроглядная ночь. В слабом мерцании созвездий по этой пустыне не спеша шёл человек. На него было бы больно смотреть, если бы хоть кто-то здесь мог его видеть: его тело покрывали истрёпанные лохмотья, оба рукава рубахи были оторваны, и один из них, окровавленный, был повязан на голове. От бессилия человек опирался на сухую палку. Всё его тело было покрыто слоем грязи, песка и запёкшейся крови. Веки ослабли, готовые вот-вот сомкнуться в последний раз, но он пока всё-таки шёл, ему самому неведомо чем подгоняемый. Его следы опоясывали высокие холмы, потому что на них трудно было подняться, да и незачем было лишний раз высовываться из тени.

Впереди начинался лесной заповедник, земли которого были хорошо знакомы бродяге, ведь он был учёным-исследователем, много раз изучавшим его обитателей. Раньше. Он был зоологом.

Вот показалась посадочная площадка для ионолётов перед парадным входом в парк, выполненным из одного согнутого аркой ствола гигантского дерева, гладко обработанного и украшенного искусной резьбой. Возле него стояла небольшая деревянная сторожка, выглядевшая необитаемой.

Бродяга подковылял к двери и встал, в молчании переводя дух и прислушиваясь. Он приставил к бревенчатой стене свою палку и неуверенно взялся за старомодную ручку двери, застыв на какое-то время в таком положении. Так и не услышав ничего подозрительного, он аккуратно потянул на себя деревянную дверь, и та со скрипом отворилась, обнажая мрачное нутро одинокой постройки.

Осторожно ступив за порог, он быстро осмотрелся внутри, дав глазам привыкнуть к почти полной темноте. Он не стал искать способ включить освещение. Медленно ступая между стеллажами, он вертел головой из стороны в сторону в