Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

И вот на тебе…

Он сделал ещё несколько шагов, прежде чем осознал, что происходит. Будь это в Верхнем Нью‑Йорке — будь сейчас нормальная рождественская погода — его дыхание превращалось бы в клубы пара, но здесь, в тепле, среди пальм, бесстыдно украшенных рождественскими огнями, никто не мог заметить, что он плачет.

Клит и Фрэнк познакомились в аспирантуре; они дружили двадцать лет.

Боже, как ему будет его не хватать.

Фрэнк нашёл лавочку под пальмой и опустился на неё, закрыв лицо руками.

Весёлого Рождества, подумал он.

И снова расплакался.

Через три часа Перес снова явился в кабинет окружного прокурора.

— Ну что, я перетряхнул Смазерса.

— Докладывайте.

— Когда на «Пи‑би‑эс» задумали новую астрономическую передачу, им нужен был кто‑то, кто заменил бы Карла Сагана[186]. Первыми в их списке стояли Клетус Колхаун… и Паквуд Смазерс.

— И почему же они выбрали Колхауна?

— Это смотря кого спрашивать. Один тамошний начальник сказал мне, что из‑за его образа «простого парня»: «Пи‑би‑эс» часто критиковали в Конгрессе, помните? Их называли элитаристами. Телекомпания делала всё, что могла, чтобы выглядеть ближе к народу, чтобы им ещё больше не урезали ассигнования.

— Звучит логично, — сказал Эйджакс. — Да что там, я сам смотрел «Огромные шары огня», а меня наука всегда вгоняла в сон. Но Колхаун был чертовски колоритен.

— Точно. Однако другой тамошний босс сказал, что слышал, будто бы со Смазерсом было тяжело работать, и что его исследования были не совсем корректны. Предположительно, он немного слишком неразборчиво присваивал себе работу не только своих аспирантов — что, по‑видимому, у них в порядке вещей — но и других профессоров. Боялись, как бы это не выплыло. «Огромные шары огня» делались в сотрудничестве с «Эн‑эйч‑кей» — японской телесетью. А вы знаете, как щепетильны японцы в вопросах личной чести; если бы разразился скандал, они не смогли бы транслировать передачу.

— Хорошо. И что?

— А то, что тот босс, с которым я разговаривал, сказал, что источником информации о Смазерсе был сам Колхаун.

— Его утверждения имели под собой почву?

— По‑видимому, да. И если Смазерс как‑то узнал, что это Колхаун рассказал про его делишки в «Пи‑би‑эс» и лишил его контракта…

— Отлично, — сказал Эйджакс. — Давайте вызовем Смазерса на допрос.

Паркер‑центр был большим зданием бежевого цвета в двух кварталах от здания Уголовного суда. Перед ним располагался фонтан из чёрного гранита, посвящённый всем полицейским, погибшим при исполнении. Часть здания поддерживалась колоннадой; за колоннами находился главный вход, постоянно охраняемый вооружёнными полицейскими.

Комната для допросов была маленькая, тускло освещённая и без окон. Перес стоял, поставив одну ногу на стул. Он отхлебнул кофе.

— Как я понимаю, у вас были причины не любить Клетуса Колхауна.

Светлые брови Паквуда Смазерса взлетели вверх. Он на пару секунд задумался над ответом. Наконец, он сказал, не глядя на Переса:

— Я, знаете ли, протестую. Я гражданин Канады. Если вы позвоните в консульство…

Перес передвинулся так, чтобы попасть в поле его зрения.

— Профессор, это не займёт много времени, если вы будете сотрудничать. Просто скажите мне, что у вас было против Колхауна.

— Да вообще ничего.

— Кое‑кто думает, что, возможно, он опередил вас в конкуренции за контракт с «Пи‑би‑эс».

Смазерс какое‑то время сидел тихо, покусывая верхнюю губу. Наконец, он встретился взглядом с Пересом.

— Я думаю, мне нужен адвокат.

— Зачем? Вас ни в чём не обвиняют.

Смазерс поднялся на ноги.

— Тогда либо обвините меня и дайте адвоката, либо я сейчас же ухожу.

Перес развёл руками.

— Откуда такая враждебность, профессор?

Голос Смазерса был сух.

— Вы предполагаете, что я убил Клетуса Колхауна. Я подозреваю, что даже предположение может быть основанием для судебного преследования. Видите ли — вы правы. Я не любил этого выскочку. Пусть он более представительный, чем я, и у него есть этот его деревенский шарм, но он и вполовину не такой хороший астроном, как я. Он просто телеперсона, популяризатор, не более того. И он имел наглость намекать, что мои работы не вполне оригинальны? Господи, да у него самого публикаций не было уже много лет! Но если вы думаете, что я за это его убил, то вы рехнулись. И если вы хотите обсуждать со мной это возмутительное предположение, то это будет только в присутствии адвоката.

*8*

Хесус Перес вернулся в кабинет Монти Эйджакса.

— Я не думаю, что Смазерс это сделал.

Эйджакс вскинул голову.

— У него алиби?

— Не совсем. Судмедэксперт говорит, что убийство произошло, по‑видимому, около девяти вечера. Большинство людей и шестеро тосоков были на вечерней лекции в университете — в город приехал Стивен Джей Гулд рекламировать свою новую книгу. После речи Гулда был большой приём. Они вернулись не раньше двух. Но Хаск со всеми не пошёл — как он сейчас говорит, из‑за линьки. И Колхаун со Смазерсом на лекцию тоже не ходили. Смазерс, по‑видимому, не любит Гулда — похоже, у него зуб на всех успешных популяризаторов науки. А Колхауну нужно было поработать над сценарием очередного эпизода «Огромных шаров огня». Однако криминалисты не нашли никаких свидетельств того, что Смазерс или кто‑нибудь ещё из людей в этом участвовали. А аналитики из UCLA утверждают, что субстанция с ребра «имеет внеземное происхождение».

— То есть это и правда тосокская кровь — или, не дай Бог, семенная жидкость или что‑то такое, — сказал Эйджакс. — Её можно связать с кем‑то?

— Насколько нам удалось установить, тосоки не давали нашим учёным каких‑либо образцов тканей. Похоже, у них это табу: они считают внутренне устройство тела чрезвычайно интимной материей. По‑видимому, им как‑то предложили книги по человеческой анатомии, и они отреагировали на них как на «Плейбой» или чего похуже. В свете этого обстоятельства весьма маловероятно, чтобы Смазерс откуда‑то раздобыл тосокскую кровь.

Эйджакс шумно выдохнул.

— Значит, это сделал тосок.

— Надо полагать.

— И вы подозреваете Хаска?

— Да. Линька пришлась уж очень кстати. И у нас есть кровавый след. Он почти наверняка оставлен не Келкадом, и мы исключили ещё одного из них — самку по имени Доднаскак, потому что у неё нога слишком большая.

— Однако всё равно остаётся пять подозреваемых, включая Хаска.

— Но у Хаска была синевато‑серая кожа.