Золотое руно (сборник) - Сойер Роберт

— Капитан, — сказал он, — нам нужны деньги, чтобы нанять адвоката для защиты Хаска.

— Деньги? — переспросил Келкад. — Эти зелёные бумажки? Я уверен, что наш инженер Рэндо сможет наделать их на базовом корабле столько, сколько нужно.

Фрэнк позволил себе слегка улыбнуться — впервые с тех пор, как узнал о смерти Клита.

— Нет, так нельзя. Изготовление денег — это преступление.

— О. Но своих‑то у нас нет.

— Я знаю, — сказал Фрэнк. — Но я думаю, есть способ…

За шестьдесят семь лет своей жизни Дэйл Райс был свидетелем того, как официальное название того, чем он являлся, менялось с «цветной» на «негр», потом на «чернокожий» и, наконец, на «афроамериканец». Когда он родился, ещё были живы люди, которых когда‑то называли рабами.

У Дэйла были белые волосы, но чёрные брови, и большущие мешки под слезящимися глазами. Нос у него был широкий и бесформенный. Его трёхсотфунтовое тело напоминало ацтекскую ступенчатую пирамиду, одетую в угольно‑чёрный костюм от Армани с брюками на подтяжках.

Его широкое гладкое лицо видело многое. Дэйл родился в Монтгомери, штат Алабама. Он был молодым человеком, когда в 1955 году там арестовали Розу Паркс за отказ уступить белому место в автобусе[191].

В 1961 Дэйл стал Наездником Свободы[192], проверяющим исполнение решений Верховного Суда, признавших незаконной сегрегацию пассажиров в общественном автотранспорте. В городке Аннистон, штат Алабама, автобус, в котором он ехал, встретила толпа белых с дубинками, кирпичами, ножами и обрезками металлических труб. Автобус забросали бутылками с зажигательной смесью, а когда пассажиры выбрались из него, то были жестоко избиты, белые и чёрные без разбора; это в тот день Дэйлу сломали нос.

В 1965 он, как и ещё двести пятьдесят тысяч человек, пришёл в Вашингтон и слышал, как преподобный Мартин Лютер Кинг‑младший произносит своё знаменитое «У меня есть мечта»[193].

Дэйл Райс был знаком с Кингом и с Малкольмом Иксом[194]. Он знал Джесса Джексона[195] и Луиса Фаррахана[196]. Многие называли его лучшим адвокатом по гражданским правам в Соединённых Штатах. Сам Дэйл считал, что это, вероятно, правда; он также считал весьма печальным, что Соединённым Штатам до сих пор нужны адвокаты по гражданским правам.

Интерком на его столе зажужжал. Он ткнул в кнопку похожим на сосиску пальцем.

— Да? — сказал он низким глубоким голосом.

— Дэйл, — сказал женский голос, — к вам пришёл человек. Он не записывался, но…

— Да, Карен?

— Он показал мне своё удостоверение. Он работает на президента.

Чёрные брови поднялись к белому облаку причёски.

— Пусть войдёт.

В кабинет вошёл худощавый белый мужчина. На нём были очки в золотой оправе и серый костюм — на вид значительно дешевле, чем костюм Дэйла.

— Мистер Райс, — сказал мужчина, говоря слегка в нос, — меня зовут Фрэнсис Нобилио. Я советник президента по научным вопросам.

Дэйл посмотрел на Фрэнка поверх узких очков для чтения. Дэйл был человеком минимума движений, и он не протянул руку для рукопожатия. Он указал на один из пустый стульев, стоящих перед его столом не жестом руки, а одним лишь взглядом своих древних усталых глаз.

— Я вас видел по телевизору, — сказал он. — Вы из группы сопровождения пришельцев.

— Именно так, сэр. И я здесь именно поэтому. Один из тосоков был арестован по обвинению в убийстве.

Дэйл кивнул.

— Я сегодня был в окружном суде. Все об этом говорят. Жертва — это тот джентльмен с «Пи‑би‑эс», правильно?

— Клетус Колхаун, да.

— И вы хотите, чтобы тосока защищал я?

— Да.

— Почему я?

Фрэнк пожал плечами, словно ответ был очевиден.

— Ваш послужной список.

— В этом городе много отличных адвокатов.

— Это так. Однако… — Он замолчал, по‑видимому, не зная, что сказать дальше. — Видите ли, это дело не совсем по части гражданских прав, но…

— Но я чёрный.

Фрэнк смотрел в сторону.

— Это так.

— И во многих из лучших моих дел я защищал чёрных обвиняемых.

— Да.

— Включая немалое количество дел, в которых чёрные обвинялись в убийстве белых.

Фрэнк поёрзал на стуле.

— Ну… да.

— То есть вы решили, что я специалист по защите тех, кого суд может быть склонен рассматривать как граждан второго сорта.

— Я… э‑э… я бы это сформулировал по‑другому.

— Но дело именно в этом, не так ли? Вы боитесь, что присяжные будут считать, что тосок — это что‑то меньшее, чем человек. — Дэйл обладал голосом Джеймса Эрла Джонса[197]; каждый слог его речи, словно глас свыше.

— Эта мысль посещала меня, сэр.

Взгляд Дэйла был твёрд.

— Вы бы пришли ко мне, если бы убитый был чёрным?

— Я… я не знаю. Не думал об этом.

— Инопланетянин, убивший негра — не совсем то же самое, как вы думаете? Присяжные с меньшей вероятностью придут в ярость по поводу смерти чернокожего.

— Я хотел бы думать, что цвет кожи жертвы ни на что бы не повлиял.

Несколько секунд Дэйл молча буравил Фрэнка взглядом.

— Но он влияет, — сказал он, наконец.

— Видите ли, я должен найти кого‑то, кто представлял бы Хаска в суде. Я позвонил Джанет Рино, и Джанет сказала, что вы — лучший. Но если это дело вас не интересует…

— Этого я не сказал. Я лишь хочу убедиться, что это дело по мне, и что ваши ожидания реалистичны. Мне предлагают сотню дел каждый день; я отказываю почти всем.

— Я знаю. Вас приглашали в Дрим‑тим в деле О. Дж. Симпсона[198].

— Было дело. Я отказался.

— Почему?

Дэйл на мгновение задумался, хочет ли он отвечать на этот вопрос. Наконец, он сказал:

— Слишком много главных. Слишком много разных эго. Я так не работаю. Вы меня нанимаете, вы меня получаете — меня и одного из моих помощников на втором стуле. Процесс Симпсона длился так долго наполовину из‑за того, что каждому из сидящих за столом защиты джентльменов нужно было получить свою порцию славы.

— Вы будете руководителем защиты. Подбирать команду будете сами.

Дэйл подумал.

— Вы упомянули Симпсона, доктор Нобилио. Позвольте задать вам один вопрос. Почему он был признан невиновным на том процессе?

Фрэнк в раздумье пожевал губу. Надо придумать какой‑то благоразумный ответ.

— Мастерская работа защиты.

— Вы думаете, он это сделал? Думаете, он убил Николь Браун и Рональда Голдмана?

— Ну… да.

— Свершилась ли справедливость на этом процессе?