Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

Но эта фраза отнюдь не облегчала задачу, ибо Элли не догадалась. Перемещение частично забрало ее память, она потеряла слишком много времени на выяснение малозначительных вопросов, так и не поняв главное. Она не умела разбираться в людях, иначе бы сразу отличила истину от лжи. А сейчас она снова в Халязиуме. Все с точностью повторялось: Ариадна скоро приедет, Кей умирает. Но сколь бы эта ситуация не походила на ту, что уже произошла, она разительно отличалась и далеко не в лучшую сторону: сейчас рядом уже не было дорогой Мэрри, ее благородной феи-хранителя, которая ценой своей жизни даровала им второй шанс. Теперь, в сущности, у них нет никакой надежды на спасение.

Глава 26, Золотник

68

Элли вернулась в барак и застала понурого Анкеля, скрючившегося в углу комнаты на желтом, словно кем-то пожеванном матрасе. Бледный потерянный мальчик с тусклыми глазами. Когда Элли подошла к нему, он посмотрел на нее несчастным взглядом – точно побитая лохматая собака, которая уже не нужна своему хозяину. Элли положила ему руку на голову, и он подался вперед, словно желая продлить эту маленькую ласку.

– Анкель, я тебя ни в чем не обвиняю, – решительным голосом произнесла тогда Элли. – Я знаю, это не ты выколол глаза Мэрри.

При этих словах испуганный мальчик встрепенулся, вздрогнул, и еще больше забился в угол. Затем быстро заговорил, и слова посыпались из него, как из включенной радиолы.

– Я правда ничего не сделал ей, Элли… Мы пришли в парк… А потом ей вдруг стало ужасно плохо… Она попросила меня усадить ее на землю. Я помог Мэрри, и она назвала меня настоящим мужчиной… Мне было так приятно получить от нее похвалу… А потом я посмотрел ей в глаза и увидел… Увидел… Что их н-нет, – последние слова он прошептал почти в ужасе. – Я никому не рассказывал об этом, даже Грейс. Боялся, что меня сочтут преступником, психом, хотя Элли… Я ведь и так болен, сильно болен. С тех пор мне всюду мерещатся ее глаза, везде! Даже в том торте, который ты подарила на мой день рождения, помнишь?

– Анкель, ты ни в чем не виноват… – с грустью заметила Элли, вновь воскресив в памяти самоотверженное и оттого столь прекрасное лицо Мэрридит.

– Ты пойдешь на праздничный ужин с мэром? – поинтересовался тогда Анкель, бодро вскочив со своего места. Было видно, что произошедший разговор благотворно сказался на его состоянии: обычно забитое лицо его лучилось неприкрытой радостью.

– Давай, ты сходишь без меня? Я так устала после путешествия по горам, буквально валюсь с ног. Скажешь Грейс, что я легла спать?

Анкель подошел к ней совсем близко. В отстраненном лице невротика впервые стала пробиваться нехарактерная для него серьезность.

– Элли… – отчего-то понизив голос, прошептал Анкель. – Ты ведь правда будешь спать?

Он нарочито выделил «правда», словно сомневался в искренности ее слов. Элли нахмурилась.

– Да, Анкель. Принесешь мне какой-нибудь еды со стола?

– Все, что смогу раздобыть, – с готовностью кивнул тот, как будто снова повеселев. Элли и вообразить не могла, что творится у бедняги в голове. И как ее угораздило однажды сойтись с ним? Впрочем, теперь Элли вспомнила. Анкель стал ее первым клиентом, первым, так сказать, «подопытным», которого она, ведомая своими наивно-амбициозными планами, намеревалась сделать здоровым человеком. Тесное общение с благообразным клиентом, желание помочь и переделать на свой лад, привели к этому неожиданному увлечению, которое она сама, впрочем, не считала чем-то серьезным. Надо сказать, Элли вообще раньше относилась ко всему довольно поверхностно, исключительно через призму личных интересов. Теперь, думая о том, что ее так кардинально изменило и подтолкнуло к добру, она бы, наверное, назвала в первую очередь свои утраты. Потеряв настоящего друга, она, наконец, оценила дружбу по достоинству. Лишившись Кея, она поняла ценность истинной любви. Счастлив человек, способный разобраться в своей жизни до того, как поезд сойдет с рельсов; увы, она к таковым мудрецам не относилась. Сейчас ей было отчаянно жаль Анкеля; в сущности, она вскружила ему голову, а теперь намеревается бросить. Оставить в Халязиуме вместе с металлической Грейс, для которой ценность отдельного человека – пустой звук, ибо она привыкла ворочать миллионами жизней.

Элли, разумеется, обманула Анкеля, ибо не собиралась оставаться в строительном бараке. Если еще и можно было хоть что-то исправить, то она должна сделать это сейчас, немедленно. Ради Мэрридит. Дорогой подруги, чья смерть не была напрасной.

Как только Анкель скрылся в дверном проеме, она задула в комнате все свечи и разворошила кочергой угли в печке. Сразу стало темно и неприветливо, хоть казалось, что такое негостеприимное место уже невозможно сделать хуже. Затем Элли прилегла на кровать, терпеливо дожидаясь, когда все гости покинут барак. Нужно увериться в том, что Грета с Грейс уже вышли на улицу. А потом начнется новый отсчет времени: Элли нервно взглянула на свои аккуратные карманные часики с хронографом. Ей вновь предстояло сделать нечто трудновыполнимое: успеть.

***

Анкель уныло брел по сухой земле, чувствуя, как острая щебенка даже сквозь защитную обувь колет пятки. На душе у него царил мрак: впрочем, так обстояло дело весь последний месяц. С того самого момента, как погибла Мэрридит, все стало неладно. Разговор по душам с Элли вселял некоторую уверенность: по крайней мере, она ни в чем не обвиняла его! Уже неплохо, если учесть, как он в последнее время стыдился смотреть ей в глаза. Конечно, если бы только Элли поняла… Но любимая уже вряд ли узнает правду. Интересно, легла ли она спать или нагло соврала ему, как частенько предпочитала делать? Неужели он выглядит настолько ущербным, даже не мужчиной, что можно им манипулировать как угодно, подстраивая под свои интересы? Анкель обидчиво шмыгнул носом, тут же ощутив, как строительная пыль забивается в ноздри. Отвратительно. Прямо на него из темноты выполз огромный механический краб с усталым водителем за рулем: ужасающая была у кузова морда! Шипастая, точно у дикобраза, который не задумываясь проглотит его. Анкель отшатнулся в сторону.

– А-анкель! – визгливо протянула Грета. Он ее, откровенно говоря, терпеть не мог. Похотливая толстуха, засматривающаяся на всех мужчин, встречавшихся на ее пути. А то, что они замыслили с Грейс! Подумать только, начинить поезд ничего не подозревающими людьми-кавернами и отправить в город, где живут тысячи