Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

– Кто вас задержал и на каком основании?

Обвиняемый вызывающе посмотрел на Грейс, и его полные губы вновь раздвинулись в циничной усмешке.

– Зашел по дороге в цветочную лавку, купить Мэрри букетик, а там встретил старую знакомую. Ну вы понимаете, слово за слово и…

– А что потом?

– Подруга оказалась весьма страстной, и мы уединились в ее купе. Свидание пришлось перенести на неопределенный срок. Хотите, расскажу подробности? Думаю, вам это придется по вкусу, признайтесь, вы ведь горячая штучка, госпожа Коллинз?

Следователь поморщилась, как от глотка машинного масла.

– Как давно вы знакомы с Мэрридит?

– Я ее приметил с самого первого дня нашей поездки, но как-то не осведомлялся о том, кто такая. Неделю назад мы поближе познакомились в вагоне-ресторане. Совместное путешествие весьма располагает к тесному общению.

При последних словах он опять интимно понизил голос, а мерзкие карие глаза его сделались влажными. Грейс внутренне содрогнулась. Неужели девушки в здравом уме и памяти могут клевать на подобное ничтожество? Неужели высокое положение, деньги и непередаваемый апломб мерзавца настолько ослепляют их?

– В каких отношениях вы состояли?

– Дружеских, – понимающе хмыкнул Жан. – Мне было интересно с ней общаться. Оказалось, что Мэрри еще и неглупа – составитель дорожных маршрутов, нешуточная это профессия. Ничто так сильно не возбуждает мужчину, как ум прелестной девчонки.

Грейс, подавляя глухое раздражение, задала еще пару вопросов: она не торопилась, ибо каким-то внутренним следовательским чутьем была уверена – они еще непременно встретятся. И уже при несколько иных условиях. Когда они расставались, рыжеволосый сказал ей подчеркнуто-вежливым тоном:

– Я знаю, госпожа следователь, вам не терпится наказать убийцу. Однако я вас уверяю – сейчас вы идете по ложному следу.

– И накажу, не сомневайтесь, – холодно заявила Грейс.

Жан Риваль мерзко хихикнул. А затем, уже выходя за дверь, сказал пошловатым тоном:

– Вам бы очень подошло кожаное платье, госпожа следователь. И витая плеть в правой руке.

Когда он вышел, Грейс обернулась на Билли: помощник едва сдерживал смех, однако когда ее льдистые глаза впились ему в лицо, он мгновенно посерьезнел.

– Наведайся, пожалуй, в цветочную лавку. Проверь показания этого нахала. Почему-то я не сомневаюсь, что именно он убийца.

– А зачем ему понадобились глаза? Напоминает ритуальное убийство.

Грейс задумчиво покачала головой.

– Богатый аристократ, чуть ли не самый влиятельный человек на этом поезде. Ему скучно. Хочется новых эмоций, развлечений.

– Думаете, он пошел на убийство из-за скуки? – удивленно проговорил Билли.

– На что только не идут люди, чтобы потешить самих себя, – с горечью отозвалась Грейс. – Кстати, как тебе Жан?

– Мерзавец. Но, если взаправду хотите моего мнения, госпожа Коллинз… Не верю я, чтобы он был убийцей.

– А в глазах у него жестокость. И он циничен. Видно же, что ему совсем не было жаль бедняжку. Даже бровью не повел. А ведь мы едем в одном поезде, причем уже довольно давно. Впрочем, боюсь его слова про алиби могут оказаться правдой. Выясни все, Билли. И мне нужно больше информации о Мэрридит Берч. С кем она встречалась, чем жила. По заключению судмедэксперта она умерла еще до того, как лишилась глаз, и на ее теле не нашли следов насилия.

– Я все сделаю, госпожа Коллинз.

Билли бросился выполнять поручение так ретиво и отчаянно, что чуть не снес плечом раздвижную дверь купе. Очень славный и исполнительный работник. Единственный его недостаток заключался в том, что он, на свою беду, являлся мужчиной. А Грейс терпеть их не могла.

Глава 4, Автосцепка

9

На следующее утро после дня рождения Анкеля

Глаза резко открылись: все тело болело, точно по нему проехался поезд. Кстати, о поездах. Почему вдруг именно это сравнение пришло ей в голову? Навязчивая идея мучительно пульсировала в мыслях. Сейчас вокруг тоже отрывисто стучало – очень похоже на удары колес о стыки рельсов. Картинка за необычным стрельчатым окном постоянно менялась: это ведь они движутся, а не в глазах мельтешит? Комната при этом оказалась достаточно необычной: просторной, мрачноватой – чистая готика, со сводчатым потолком, откуда хищным глазом зияла стеклянная роза из витражей. Сквозь нее просматривалось серое небо, взлохмаченное лоскутами облаков. Все такое странное, непривычное… Подобно вспышке молнии мысли пронзил один пугающий факт: кто она? Как ее зовут? Страх заморозил все ее существо: как так случилось, что она не помнит своего имени? Но что-то ведь хранилось в памяти… Странные разрозненные обрывки, такие же одичалые и лохматые, как небо за окном.

Обескураженная, взволнованная, она вскочила на ноги, ступни буквально утонули в длинном ворсе ковра. На столе из красного дерева лежала стопка корреспонденции и хищно лыбился керосиновый фонарь.

В дверь неожиданно громко постучали, и она от страха села на постели.

– Элли! Я войду на минутку, надо потолковать с тобой.

Она с головой накрылась одеялом, но это, увы, не сдержало настойчивого посетителя, который, перестав стучать, бесцеремонно отодвинул незапертую дверь.

– Ты занята, дорогая? – послышался холодный женский голос, в котором плавали кубики льда. Прямо как в бокале с виски. Она испуганно высунула из-под одеяла нос.

– Ах, Элли, как можно спать днем! И почему твое купе не заперто? В нынешние времена не стоит быть столь беспечной, – с неприкрытым укором произнесла высокая манерная дама, стоявшая на пороге ее комн… купе. Так значит, ее зовут Элли?

– Разве ты сегодня не принимаешь клиентов?

– Эээ… Клиентов? – медленно повторила за дамой новоиспеченная Элли, решившая в мыслях называть себя этим не лишенным изящества именем. В конечном счете это лучше, чем ничего.

– Да, разве сегодня не приемный день?

Элли поморщилась и еще раз окинула взглядом даму. Чрезвычайно прямая, угловатая, как стоп-кран, невероятно строгая: что ей вообще нужно? Элли не знала эту манерную женщину с черепаховым лорнетом в руках, равно как ничего не помнила об упомянутых клиентах. Скосив глаза на безупречный костюм гостьи, сшитый из темно-зеленого сукна, Элли подслеповато прищурилась. «Грейс Коллинз, следователь по особо важным делам», – значилось на нашивке.

– Г-грейс… – пробуя новое имя на языке, произнесла Элли. – Я… нехорошо чувствую себя сегодня. Голова раскалывается.

– Бедняжечка! – воскликнула Грейс так живо, словно давно ждала этого признания, и, присев на самый уголок кровати, взяла руку Элли в свою. Ее ладонь оказалась сухой и шершавой, словно наждачная бумага. – Ты слишком много работаешь. Да и клиенты бывают сложными, понимаю. Тем более, грядет ежемесячная диагностика… Общаться со всеми пассажирами поезда, выслушивать их бесконечные проблемы… Ах, я так понимаю тебя, моя хорошая! Как славно, что у нас несколько